Оценка качества работы музея

Уважаемые посетители!

Ваше мнение очень важно для нас!

Отсканируйте QR–код и оцените* по 5-ти балльной шкале качество работы литературно-мемориального музея И.А.Бунина:

доброжелательность, вежливость, компетентность персонала учреждения и качество проведения экскурсий.

Здесь Вы также можете оставить отзывы,
предложения и пожелания.

(*оценить могут только подписчики группы VK)

Мы ценим мнение каждого из посетителей и с вниманием относимся к любым обращениям, советам и пожеланиям.

Posted in Новости | Leave a comment

В МУЗЕЙ — ПО ПУШКИНСКОЙ КАРТЕ

Уважаемые жители и гости города!

У нас хорошая новость!
Литературно — мемориальный музей И.А. Бунина стал участником программы ПУШКИНСКАЯ КАРТА.

Теперь обладатели Пушкинской карты могут не только самостоятельно просмотреть основную экспозицию, но и, при желании, оплатив, прослушать экскурсию.

Приобрести билеты можно здесь в разделе «Купить билет»
Инструкция по покупке билета http://bunin.eletsmuseum.ru/wp-content/uploads/2022/05/Инструкция-ПК-Б.pdf

Posted in Новости, Объявление | Leave a comment

ВКОНТАКТЕ

Уважаемые жители и гости города!

Подписывайтесь прямо сейчас и узнавайте новости первыми!

Подписывайтесь, если хотите быть в курсе событий!

Подписывайтесь и получайте интересную информацию бесплатно!

Добавляйте первыми комментарии, оставляйте свои отзывы и пожелания!

Мы вас ждем!

https://vk.com/club200034816

Нам интересно знать ваше мнение!

Posted in Мы здесь!, Новости, Объявление | Leave a comment

«Мещанская семья с Шарова переулка»

Выпуск 5.

«Одежда горожан /…/ была как бы двух типов – праздничная и будничная, повседневная/…/

Праздничная одежда надевалась не только по праздникам и воскресеньем, но и при посещении гостей, театра, на гулянье  в городском саду, при намерении сфотографироваться. Будничная , как правило, была попроще, шилась из дешевых и стойких  к износу тканей тёмных и серых «немарких» цветов (полушерстяные,  хлопчато-бумажные ткани, «чертова кожа» и пр.), имела  следы длительной носки и редко встречалась с утюгом. Однако, многое зависело и от профессии. Одно дело, какой — нибудь продавец в кожевенной, москательной или рыбной лавке, совсем другое – в галантерейном, мануфактурном или колониальных товаров магазине, хозяин которого потребует не просто аккуратности в одежде, но и укажет, чтобы всегда была белая чистая рубашка при костюме-тройке, да еще с галстуком-бабочкой, ну а елецкие шибаи и прасолы, пробирающиеся в тесном скоплении телег на базаре с обильно смазанными осями, вынуждены были поверх своей простой одежды одевать еще и брезентовый плащ или старый макинтош.

С другой стороны, если бы мой отец – «приказчик» на фабрике Заусайлова – вошел бы в кабинет своего хозяина с бумагами на подпись в рубашке навыпуск, хотя бы простой и вышитой, но без пиджака, возможно, он был бы отослан домой переодеться. Однако, отец должен был учитывать, что ему в тот же день придется не раз ходить на станции по путям, проверять отправку оформленных им вагонов с махоркой, что пристало делать в одежде попроще. Поэтому отец в одежде соблюдал продуманную середину, отправляясь на службу в тёмном, немарком и дешевом полушерстяном, но всё же костюме – «тройке», с вечно прицепленным на резинке тусклым галстуком, а уж в гости он ходил в тонко-шерстяном костюме с атласным жилетом, а летом даже в шелковом чесучовом пиджаке. Мужской костюм того времени был умеренно облегающего покроя и сравнительно узких недлинных брюках.

М. Балунин «У трактира»

К зиме горожанин старался справить добротное суконное или драповое пальто с черным каракулевым воротником, такую же шапку «гоголем» (круглая шапка с продольным заломом). Этот повсюду распространенный залом отец со свойственным ему непритязательным юмором объяснял так: шел – де один человек в круглой каракулевой шапке, да будучи в подпитии, споткнулся и ударился головой в фонарный столб, образовалась продольная впадина на макушке, а все мимо шедшие добрые люди подумали, что это образовалась новая мода и стали заламывать нарочно, с тех пор и пошло.

Шляп у елецких мещан я не помню, по-видимому, их не было в обиходе, а вот форменные картузы, например, у гимназистов, железнодорожников, почтовиков и у всего чиновничьего люда, а также неформенные у многих других носились круглый год

В зимнее время голова утеплялась башлыком – тёплым суконным колпаком с двумя длинными полосовидными завязками по бокам из этой же материи. Колпак одевался поверх картуза или шапки, широкие и длинные до пояса завязки обматывались вокруг шеи наподобие кашне и закреплялись узлом.

Практически, башлыки были у всех ельчан мужского пола, детей и взрослых, у женщин они заменялись теплыми платками или шалями. Башлыки хорошо защищали от морозного ветра и метели. От дождя горожане спасались под черными зонтами с деревянной ручкой, загнутой крючком. Цветных летних зонтов от солнца у женщин нашего круга не было.

Обувь тех времён, в принципе, мало отличалась от современной. Видимо, обувь вообще более консервативная часть одежды – те же самые сапоги, башмаки, ботинки, туфли, валенки. Важно отметить, что она была всегда натуральная, кожаная, никаких искусственных заменителей, в частности и резины, тогда еще не применяли. /…/ Обычно ельчане материал на обувь брали в кожевенной лавке: подолгу, бывало, мнут и нюхают плотную подошвенную кожу, предъявляемую продавцом, или уже вырезанными по размером кусками, а то иногда и целой саженной штукой, расстеленной на полу лавки. Еще более придирчиво выбиралась тонкая хромовая кожа для верха обуви, обычно скроенная в виде т.н. союзок. 

В. Фалилеев «Сапожник»

Купив союзки и подошвы, отправлялись к сапожнику, конечно не к «холодному», берущему обувь только для починки. Для теплого времени года заказывались лёгкие мужские и женские туфли, иногда с подошвой из светлой лосиной кожи, это уже для молодых щеголей. Были, конечно, и домашние матерчатые туфли, вот чего не было совсем – это сандалий, а также парусиновых летних туфель, появившихся позднее в военные годы. В осенне-зимнее время обязательной  принадлежностью всех ельчан были калоши (литературное «галоши» употреблялось, но редко). В этом было своё рациональное зерно –сохранялась не только чистота домашних полов, но и всех учреждений /…/.В гардеробе калоши принимали беспрепятственно. Конечно, были суше и теплее ноги, лучше сохранялась обувь, увереннее шли в них по гололёду. Зимы, помнится, в те годы были снежные и морозные, в этих условиях многие ельчане переходили на валенки, простые или подшитые кожей. В ходу были и фетровые валенки с калошами, в которых можно было проходить всю зиму без хлопот. Сапоги в женский обиход не входили, а вот белые и черные валенки с калошами и без оных, обычными были и у женщин, также прюнелевые полуботинки – полугалоши.

Что сказать о верхней одежде? Моя бабушка Паша, если шла в церковь летом, всегда надевала т.н. тальму – свободного покроя лёгкую верхнюю одежду из темного плюша или бархата.

В Маковский. Ожидание. У острога

Зимой она доставала из сундука пропахшую нафталином доху – тёплое пальто на меху, кажется, хорьковом. Мама вместо тальмы носила короткую до пояса жакетку с приподнятыми плечами, зимой же переходила на пальто с  лисьим воротником, подбитое ватой. Обязательной принадлежностью зимней верхней одежды была муфта.

Она обычно шилась с бархатным верхом и шелковой подкладкой, утеплялась ватным слоем и имела внутренний карманчик для портмоне (кошелёк), носового платка и разной мелочи. Муфта хорошо согревала руки и позволяла обходиться без перчаток или рукавичек. Вуали или широкополые шляпы были не свойственны женщинам нашего круга. Небольшая круглая шапочка, шляпка «котелочком» зимой прикрывалась платком шерстяным или пуховым./…

Моя мама в те годы, собираясь в гости, всегда надевала под платье корсет, который охватывал и стягивал всю талию от груди и ниже пояса.

В состав стенок корсета входило большое количество упругих полосок из китового уса. Никакой полноты у мамы и в помине не было, тем не менее, довольно продолжительное время тратилось на одевание корсета. По — видимому, эта деталь одежды была традиционной у мещанских дам. От описания других деталей женской одежды воздержусь, одно могу сказать, что все эти бельевые предметы были более длинными и в соответствующий сезон более теплыми,  /…/ а главное из натуральных материалов. Нижнее мужское бельё состояло из рубашки и кальсон, шитых обычно из бязи, или, в зимнее время, из фланели. В нашем гардеробе имелись нижние рубашки из батиста, их одевали редко, под праздничный костюм летом.

Одежда детей была предельно проста. Немаркие х/б рубашки, такие же штаны до щиколоток, не знавшие сроду утюга, башмаки, зимой валеночки, картузик или кепочка, шапка-треушка, башлык, пальто на вате и с искусственным под каракуль воротником. Летом же, когда начинались каникулы, оболваненная под машинку голова освобождалась от какого-либо подобия головного убора, а ноги от какой –либо обуви, текли благословенные дни босоногого детства. Конечно, при беготне по нашим елецким каменьям, раза два или три крепко сшибёшь какой-нибудь палец ноги, но всё обычно быстро заживало. Ясно, что когда на брали в гости или в церковь, в дальний магазин и в другие общественные места, ноги мылись, а то и шея, одевались чистая рубашка и башмаки. Естественно, ноги заставляли мыть и при отходе ко сну».

Posted in Елец старинный | Leave a comment

«Мещанская семья с Шарова переулка»

Выпуск 4.

«Если считать нашу семью типичной для ельчан среднего достатка, то надо признать, что их питание было довольно скромным. Прежде всего, семья, как правило, соблюдала посты, когда исключались  мясные  и молочные продукты. В отношении последних исключение делалось только для детей 4 – 5 лет. /…/

Н. Богданов-Бельский «Новые хозяева»

Утром вся семья, за исключением отца, уезжавшего на работу натощак, собиралась у самовара. Отец же рассчитывал попить чай в станционном буфете. Весь домашний завтрак заключался в питье чая с мягкими французскими булками, с калачами или с ситным хлебом. Детям в чай подливали  топленого молока какого-то палевого цвета с румяными пенками (молоко томили в горшочке в русской печи). Молоко наливали из небольшого синего молочника, а в чашку клали две чайные ложки сахарного песку. Взрослым, включая и старшего сына, подавалась вазочка с наколотыми кусочками сахара – рафинада величиной с лесной орех, чай при этом пили вприкуску. Пить внакладку считалось допустимым лишь в праздники или в воскресенье, когда и варенье подавалось, ну и, конечно, когда были  гости. Помню, как моя бабушка про кого-то говорила – она барыня, в будний день чай пьёт внакладку, да еще и с вареньем. При этом она рассказывала, что в своем детстве не имела еще и понятия о сахаре, да и о чае. Пили у нас утром по две – три чашки, обязательно используя блюдце, горячего чая не терпели. « С горячим чаем и рафинада не напасешься!» — говаривали  бывало.

Сахарная голова

Сахар – рафинад тогда продавался в форме т.н.  сахарной головы. Это довольно большая, примерно на 5 – 6  фунтов, глыба очень твердого голубоватого рафинада правильной конической формы, обернутая  плотной синей бумагой. Практиковалась и «голова» меньших размеров. Требовалось значительное время, чтобы аккуратно, не распылив слишком много сахара на сторону, наколоть из такой головы запас сначала с помощью молотка, а затем специальных щипцов. Полагалось при окончании чаепития поставить чашку вверх дном на блюдце как знак полного удовлетворения чаем. Количество съеденного ситного и булок, как и выпитого чая в нашей семье не лимитировалось, ноя не помню, чтобы утром к хлебу что-либо добавлялось – ни масла, ни сыра, ни колбасы или чего другого, по крайней мере, в будни.

Обед в будни обычно был из двух блюд. На первое, как правило, были щи, так называемые русские, светлые, в основном из капусты, свежей  в летне-осеннее время и кислой зимой. Тогда еще не было привычки хранить свежую капусту в погребе всю зиму, как это широко делается теперь. Весной в ходу были щи зеленые из щавеля или крапивы, варились и супы – картофельный, перловый, рисовый. В скоромные дни первые блюда готовились на бульоне из свежей говядины или из солонины. Если была баранина или свинина, охотно готовили из пшена кулеш – более густое по сравнению с супами блюдо. В постные дни первые блюда сдабривались поджаркой из лука на каком- либо растительном масле, выбор их тогда был велик. В летнее время шла окрошка, квас для которой делали сами из ржаной муки. Квас этот служил и единственным напитком. Его заделывали в кадке сразу дней на 10 – 12, к концу, надо признаться, был он кисловат! Тогда мы, дети, обычно не бывшие приставалами, не удерживались от просьб приготовить нам из такого кваса особый напиток. В стакан кваса клалась чайная ложка сахарного песка и немного питьевой соды, смесь энергично перемешивалась, и немедля выпивалась – аж в носу заколет! В окрошку резали зеленый лук, вареный картофель, а затем что было по сезону – свежий огурец, редиску, вареную репу, мелкие кусочки вареной говядины или, в постные дни, отщипанные кусочки соленого крупного сазана.

П. Модерзон-Беккер. Натюрморт с кашей

На второе в будни обычно была какая-нибудь каша: гречневая, пшенная, перловая, рисовая, заправленная топлёным коровьим, или, в постные дни, растительным маслом. Когда и вареная картошка шла за милую душу, особенно любили с душистым конопляным маслом, ну и, конечно, с солеными огурцами, с квашеной капустой или с редькой.

По воскресеньям и, тем более, по праздничным дням, обед был из трёх блюд, а перед ним была еще и закуска из селёдки, кильки, блюда порезанных, помасленных и посыпанных черным перцем помидоров, винегрета и пр. На первое  чаще всего была лапша из курицы или суп с клецками, ленивыми варениками, пельменями, а также в постные дни уха из свежей рыбы из реки Сосны – уха при этом обычно сопровождалась шуткой нашего отца – зачем, дескать,  уху варить, трудиться, пойдемте все с ложками на Сосну, там и похлебаем, та же вода. Впрочем, в праздничные дни водилась уха из голов и хвостов осетровых рыб, или из не слишком крупного сома, из свежего сазана и пр. 

На второе в воскресные скоромные дни готовились мясные котлеты с гарниром из картофельного пюре или риса, блинчики с мясом, запеченый в печке лапшевник, творожники или вареники со сметаной, котлеты из вареного картофеля с мукой и яйцами, обильно заливаемые при подаче клюквенным киселем. В постные воскресные  дни готовились те же картофельные котлеты, в состав которых вместо яиц клалось небольшое количество тёртого сырого картофеля. Иногда, особенно когда в такие дни ждали гостей, готовилась жареная рыба (лещ, сазан, судак, реже щука или некрупный сом), иногда и отварная рыба с поджаренным на растительном масле картофелем или с рисом.

В. Баланцов «Яичница»

Часов в семь или восемь приходил черед ужину. В будние дни он был незамысловатым: обычно второе готовили так, чтобы к ужину осталось. В воскресные скоромные дни затевали что-нибудь лёгкое – яичницу-глазунью, молочную пшенную кашу, по сезону ещё и с тыквой, гречневую кашу с холодным молоком или горячую с топлёным маслом, блинцы сладкие со сметаной, гренки из зачерствевших булок».

(продолжение в следующем выпуске)

Posted in Елец старинный | Leave a comment

«Современники И.А. Бунина: Г.В. Адамович»

И.А. Бунин. Фото 1937 г.

«Классический период русской литературы, великий русский девятнадцатый век: сколько в этих словах еще не вполне раскрытого значения, не вполне понятного содержания! Бунин сложился, вырос, окреп в веке двадцатом, но весь еще был связан  с тем, что одушевляло прошлое. Оттого, бывая у него, глядя на него, слушая его, хотелось наглядеться, наслушаться: было чувство, что это последний луч какого-то чудного и ясного русского дня. /…/ Очаровывала у Бунина чудесная меткость каждого слова, сверкание и сияние одареннейшей, щедрой и сознающей свою щедрость натуры. Собеседник улыбался, недоумевал, восхищался, соглашался, возражал, но при этом не мог не сознавать: все, что слышит он, — частичка лучшего, что в России было. В последний раз была возможность подышать воздухом, в котором расцвело всё, бывшее славой, оправданием, а может быть, даже и сущностью России». Эти слова принадлежат Георгию Викторовичу Адамовичу —  талантливому поэту и переводчику,   литературному критику.  В бунинском доме, в Грассе и Париже, он был, особенно в последние годы жизни Ивана Алексеевича, довольно частым гостем.

В дневнике поэтессы Галины Кузнецовой  такая есть запись:

« 28 января 1932 года.  

Вчера завтракал Адамович. Как-то постарел, делается незаметно «маститым». По-прежнему приятна в нем благородная скромность, с которой он порой говорит о себе. Так, в разговоре случайно узнали, что он перевёл всего Чайльд-Гарольда и половину Дон-Жуана. А Иван Алексеевич перед тем говорил, что это почти невозможно. «Я на это жил при большевиках» — сказал Адамович. Он выехал из России в 23-м году.

Говорил он, между прочим, что, по его мнению, писатель сейчас должен  непременно отзываться на современность, не имея права говорить «моя хата с краю», если только душа у него не какая-нибудь совершенно необыкновенная или не слепая. «Нельзя жить в вате», — говорил он. «Мне кажется, человек вообще начинается с тех пор, когда он решил погибнуть. А до тех пор еще ничего не стоит».

На тот момент Г. Адамовичу было 40 лет,  и он был известен во Франции  среди русской читающей публики  и литераторов  как «первый», а, по мнению Бунина, «лучший критик эмиграции».

Родился он в Москве, 19 апреля (по новому стилю) 1892года,  в семье, где большинство мужчин связывало свою жизнь с армией.   Отец, поляк по происхождению,  по карьерной лестнице дошёл до чина генерал-майора, начиная от  небольших уездных воинских должностей до  начальника Московского военного госпиталя; мать происходила из купеческого рода.  Родная сестра матери очень удачно вышла замуж за богатого английского подданного, что впоследствии сыграло в жизни Адамовича за границей определенную роль. Благодаря  финансовой помощи  тетушки, дамы чопорной и строгой, крайнюю нужду он  никогда не знал. Два его старших брата были военными, а вот Георгий с детства атлетическим сложением не отличался,  ростом был мал, да и по характеру  тихим,  что вынудило отца,  по семейной легенде, сказать: „В этом ребёнке  ничего нет военного, его надо оставить штатским“.

Г.В. Адамович в студенческие годы

Родители позаботились о хорошем гуманитарном образовании младшего сына. Он учился сначала во 2-й Московской гимназии, затем, после смерти отца,  в 1-й Петербургской. После был  историко-филологический  факультет Петербургского университета,  где он страстно увлекся литературой,  причем, одновременно прозой и поэзией.  В  22 года, в 1914 году, Адамович познакомился с поэтами-акмеистами, а  спустя всего два года стал одним из руководителей второго «Цеха поэтов».   Тогда же,  за год до окончания университета,    вышел в свет его первый поэтический сборник  «Облака».  После революции, которая, как вспоминали современники, его совсем не воодушевила, помимо поэтического творчества,  начал активно развиваться и талант  критика.  В  альманахах, в газете «Жизнь искусства»  стали всё чаще  появляться его статьи с рецензиями новых произведений.  К этому же времени относится начало карьеры переводчика в издательстве «Всемирной литературы».  В его послужном списке — переводы Ш. Бодлера, Ж. М. Эредиа, Вольтера, баллады о Робин Гуде. По  свидетельству  Ирины Одоевцевой,   занимаясь переводами, он мог работать сутки напролет,  причем делал это «с удивительной легкостью, быстротой и очень хорошо».

Обложка издания 1922 года

 А вот  стихи писались им, по её словам, «незаметно, походя, как бы возникая неизвестно откуда». Это относилось по большей степени к вышедшему в 1922 году сборнику «Чистилище», написанному им в форме своеобразного лирического дневника.

Спустя год Адамович покинул Россию и поселился в Париже.  Будучи завсегдатаем небольших парижских кафе,  где собиралась творческая молодежь,  он  общался с  близкими по взглядам и духу поэтами, став основателем группы, известной как «Парижская нота».  Для творчества поэтов, входящих в неё, было характерно предельно искреннее выражение своей душевной боли и демонстрация «правды без прикрас».   «Молодёжь шла за Адамовичем, зачарованная им. Почти все молодые поэты, начавшие в эмиграции, думали по Адамовичу», – писал Ю. Терапиано. Невысокого роста,   всегда  безукоризненно одетый, с  гладкими волосами, расчесанными на косой пробор, он со всеми говорил « просто, вежливо и изящно».  И хотя  был в ту пору очень застенчив,  умело это маскировал.  Выступал публично очень  легко, так как  был прекрасным оратором, оказывая на слушателей почти гипнотическое влияние.

Г.В. Адамович. Фото 1922 г.

С конца 20-х годов поэзия  в его жизни уступила место литературной критике, с которой он выступал в журнале «Современные записки», газете «Последние новости», затем в литературно-политической газете «Звено» и журнале «литературной молодёжи» «Числа». Его мнение постепенно стало  авторитетно не только для молодых, начинающих, но и для возвеличенных,  признанных  литераторов. Так, Бунин, в одном из писем к нему от 10 января 1948 года,  шутливо подписался: «Ив. Бунин, Георгиевский Кавалер (немало знаков отличия получивший от Георгия Адамовича)». Нобелевский лауреат ценил Георгия Викторовича как неординарного, проницательного  собеседника, бывшего с ним  на одной волне. 

С ним было интересно говорить на любую тему. Как писала И. Одоевцева, «Адамович, как и Бунин, редко вёл связные отвлеченные беседы и любил говорить только о пустяках. Но эти пустяки всегда были переполнены «скрытой содержательностью» и светились его глубоким умом».  Так было и во время  их встреч, и по переписке: «Дорогой Георгий Викторович, очень благодарю за милое и длинное письмо – мне было особенно приятно, что оно длинное, а то Вы всегда уж слишком кратко пишите мне». Здесь стоит заметить, что сам Иван Алексеевич тоже любил краткость, и обстоятельные, подробные  письма писал крайне редко. Роднило их и преклонение перед творчеством Л.Н. Толстого. В последние годы жизни Адамович  говорил,  что уже не интересуется литературными новинками,   а «предпочитает перечитывать любимых писателей».   Среди них был Л.Н. Толстой и его роман “Анна Каренина”, который он, как и И.А. Бунин, считал лучшим в мировой литературе. А вот в чем они сильно отличались – так это в  наличии честолюбия.   Бунин утверждал,  что «нечестолюбивых писателей нет и быть не может. Только одни это скрывают и ловко прикидываются скромными». Адамович был с этим не согласен,  считая это качество себе не свойственным, но при этом никогда по этому поводу и не спорил, говоря: «Терпеть не могу спорить.  Доказывать утомительно, но и молчать, когда хочется возражать, тоже утомительно».

Обложка сборника (издательство «Русская книга», Нью — Йорк, 1967 г.)

С годами  стихов писать стал он все меньше, хотя, по утверждению Ирины Одоевцевой,  «редко кто так любил и так мучился поэзией, как он. Он жил и дышал ею».  Последний сборник  «Единство» вышел в 1967 году.  Посвящен он был  вечным темам бытия: жизнь, любовь, смерть, одиночество, изгнанничество. Интересно, что  как  критик,  Адамович в поэзии  меньше всего ценил талант. Он считал, что стихи, прежде всего, должны волновать и задевать. Таланту он предпочитал «одаренность, ум, чувство меры, экономию средств, умение вовремя замолчать».

Как-то он обмолвился, что, по его мнению, «настоящие стихи всегда больше текста, и всегда в них остается нечто, перерастающее непосредственный смысл слов». По крайней мере, он сам всегда старался писать именно так. В качестве примера можно привести хотя бы эти строки:

Один сказал: «Нам этой жизни мало»,
Другой сказал: «Недостижима цель».
А женщина привычно и устало,
Не слушая, качала колыбель.

И стертые веревки так скрипели,
Так умолкали – каждый раз нежней! –
Как будто ангелы ей с неба пели
И о любви беседовали с ней.

Г.В. Адамович

Характер Георгия Викторовича, как отмечала И. Одоевцева, с годами становился всё спокойнее и уравновешеннее. Мало кто знал, что в этом степенном человеке, отличавшемся внешне  «благовоспитанной сдержанностью и петербургской изысканной подтянутостью» в молодом и среднем возрасте   верх  иногда брал безудержный, «огненный» темперамент, порой заставлявший его терять голову и совершать неразумные поступки.  Проявлялось это, прежде всего, в пристрастии к азартным играм. При этом ему «чрезвычайно не везло, и он постоянно проигрывался в пух и прах».  А вот в преклонном возрасте на смену страсти азарта пришли уже другие качества: «отзывчивость, доброта, желание контакта, легкость общения и готовность заводить новые дружбы»,   снисходительность к слабостям других. Подтверждение этого и в  воспоминаниях Кирилла Померанцева, встречавшегося с Адамовичем в Париже:  «Это был тонкий, обаятельный и по-настоящему умный человек. Я никогда не слышал от него умышленно злобного отзыва о ком-либо. Иронические бывали, но злобных – никогда. Так, об одном милом, но малоталантливом литературоведе он шутливо говорил, что у него “вместо мозгов вата”, а про одни замечательные, но пустоватые стихи – что “они подобны пене на стакане с пивом: тронешь пальцем, и ничего не останется». В последние годы жизни « он из своих более чем скудных средств немало помогал своим друзьям: какому-то ребенку оплачивал школу, кому-то регулярно посылал деньги…  Сам же жил предельно скромно: на седьмом этаже, в выходившей на черную лестницу комнате для прислуги, причем лифт доходил лишь до шестого этажа. И это после двух инфарктов. Единственная роскошь, которую он себе позволял, было ездить летом в Ниццу и обратно в купе первого класса спального вагона ».

Могила Г.В. Адамовича на Русском кладбище в Ницце

Георгий Адамович  очень любил  жизнь, не мог примириться, что всему приходит конец, отказывался верить, что умрёт, бледнел при разговорах о том, что будет после его смерти. «Когда он говорил о своей смерти, —  вспоминала И. Одоевцева, — а её он, хотя и старался скрыть это, панически боялся, даже больше, пожалуй, чем Бунин,  — голос его звучал глухо, и его большие чудесные глаза тускнели и суживались, а рот горько и безнадежно кривился».  Незадолго до кончины он с горечью сказал , что именно сейчас  мог бы начать писать действительно хорошие стихи, но ни сил, ни времени на это уже не остаётся.

  21 февраля 1972 года  стало последним днем его жизни. Он умер в Ницце перед телевизором от очередного инфаркта.

Итогом прожитых  восьмидесяти лет стали  удивительно искренние, с   философскими  раздумьями стихи, глубокие по смыслу и деликатные по тактичности критические статьи, замечательные литературные портреты многих известных писателей, очерки и эссе.

Posted in Современники И.А. Бунина | Leave a comment

Важно знать!

Все члены многодетных семей могут посещать музеи
бесплатно. 

 Указ № 63 президента Российской Федерации «О мерах социальной поддержки многодетных семей» от 23 января 2024 г. гласит, что многодетные семьи получают право на бесплатное посещение музеев, парков культуры и отдыха, выставок на территории Российской Федерации.

Посетить музей на льготных условиях вы можете в любой день месяца.

Для подтверждения права на льготное посещение необходимо иметь при себе документ, подтверждающий статус многодетной семьи.

Posted in Новости, Объявление, Цены на билеты | Leave a comment

«Любимые писатели И.А. Бунина: Н.В. Гоголь»

1 апреля 2024 года исполняется 215 лет со дня рождения
классика русской литературы, писателя, драматурга, публициста, критика

Николая Васильевича Гоголя.

Гениальный мастер поэтического слова создал поистине великие произведения, покоряющие глубиной и правдивостью своих образов, силой творческого обобщения жизни, художественным совершенством. Вспоминая детские годы, первое знакомство с книгами, Иван Алексеевич Бунин в романе «Жизнь Арсеньева» писал:


«У Гоголя необыкновенное впечатление произвели на меня «Старосветские помещики» и «Страшная месть.» Какие незабвенные строки! Как дивно звучат они для меня и до сих пор, с детства войдя в меня без возврата, тоже оказавшись в числе того самого важного, из чего образовался мой, как выражался Гоголь, «жизненный состав.»
Эти «поющие двери», этот «прекрасный» летний дождь, который «роскошно» шумит по саду, эти дикие коты, обитавшие за садом в лесу, где «старые древесные стволы были закрыты разросшимся орешником и походили на мохнатые лапы голубей…» А «Страшная месть»!
/…/
«Страшная месть» пробудила в моей душе то высокое чувство, которое вложено в каждую душу и будет жить вовеки – чувство священнейшей законности возмездия, священнейшей необходимости конечного торжества добра над злом и предельной беспощадности, с которой в свой срок зло карается».

Потом, конечно, Бунин прочел и другие его произведения, в числе которых были и «Вечера на хуторе близ Диканьки», и “Мертвые души». Последнее творение Николая Васильевича входит в школьную программу, и каждый ученик, знакомясь с ним, по — своему представляет себе гоголевских персонажей: Чичикова и Коробочку, Манилова и Собакевича, Ноздрёва и Плюшкина.

Наверное, в этом и проявилось в большей степени особенное свойство гоголевского таланта — сделать образ максимально наглядным, оживить в воображении читателя. Благодаря этому «Мёртвые души» особенно притягательны для художников, хотя сам автор не хотел издавать поэму с какими бы то ни было иллюстрациями.

На нашей виртуальной выставке представлены работы известного художника Алексея Михайловича Лаптева, который создал около двухсот иллюстраций к поэме Н. В. Гоголя «Мёртвые души».
Он выполнил свою задачу в лучших реалистических традициях, с редкостной добросовестностью, уверенным мастерством и большой любовью к писателю.

Также предлагаем посмотреть фотографии писателя разных лет из архива Государственного Литературного музея.

Н.В. Гоголь. Работа художника И. Репина. 1872 г.
Гоголь читает «Ревизора» 5 ноября 1851 г. в доме на Суворовском бульваре в Москве.
Н.В. Гоголь в Петербурге. Портрет работы Горюнова. 1835г.
Петербург. Садовая улица. Литография 1-й пол. XIX века.
А.С. Пушкин у Н.В. Гоголя. Гравюра с картины М. Клодта. 1887 г.
«Арабески». Титульный лист первого издания.
Н.В. Гоголь. «Вечера на хуторе близ Диканьки».
Н.В. Гоголь слушает кобзаря. Картина художника В.А. Волкова. 1892 г.
Н.В. Гоголь — гимназист. Портрет работы неизвестного художника. 1872 г.
Здание гимназии высших наук в Нежине. Литография 1830-х гг. Здесь в 1821-1828 гг. учился Н.В. Гоголь.
«Тарас Бульба». Тарас. Автолитография Е. Кибрика. 1945 г.
Н.В. Гоголь. Гравюра на стали с автолитографии А. Венецианова. 1834 г.
«Тарас Бульба». Казнь Остапа. Художник М. Дерегус. 1952 г.
Петербург. Невский проспект. Акварель И. Шарлеманя.
Н.В. Гоголь. Литография с портрета работы А. Иванова. 1841 г.
Н.В. Гоголь и В.А. Жуковский в Летнем саду. Рисунок В. Серова. 1900-е гг.
Отец писателя, Василий Афанасьевич Гоголь — Яновский.
Дом в Васильевке. Акварель Н.В. Гоголя.
Мать писателя, Мария Ивановна Гоголь-Яновская.
Н.В. Гоголь среди русских художников в Риме.
Дом в Риме, где жил Н.В. Гоголь в 1838-1842 гг. На доме мемориальная доска.
Афиша первого представления комедии Н.В. Гоголя в Москве.
Москва. Театральная площадь.
«Ревизор». Из немой сцены.
Н.В. Гоголь. Рисунок А. Иванова. 1841 г.
Н.В. Гоголь. «Мертвые души». Обложка первого издания.
«Мертвые души». Чичиков и Собакевич. Гравюра по рисунку А. Агина. 1846 г.
Н.В. Гоголь. Автопортрет и автограф.

Иллюстрации к поэме Н.В. Гоголь. «Мертвые души»

Въезд Чичикова в город NN
«Въезд его не произвёл в городе совершенно никакого шума и не был сопровождён ничем особенным…»
Чичиков собирается на вечер к губернатора
«Приготовление к этой вечеринке заняло с лишком два часа времени, и здесь в приезжем оказалась такая внимательность к туалету, какой даже не везде видывано…»
Манилов
«На взгляд он был человек видный; черты лица не лишены приятности, но в эту приятность, казалось, чересчур было передано сахару…»
Коробочка
«Минуту спустя вошла хозяйка, женщина пожилых лет, в каком-то сальном чепце, надетом наскоро, с фланелью на шее, одна из тех матушек, небольших помещиц, которые плачутся на неурожаи, убытки и держат головы несколько набок, а между тем набирают понемногу деньжонок в пестрядевые мешочки, размещённые по ящикам комодов».
Ноздрёв
«Ноздрёв был в некотором отношении исторический человек. Ни на одном собрании, где он был, не обходилось без истории».
Собакевич
«Когда Чичиков взглянул искоса на Собакевича, он ему на этот раз показался похожим на средней величины медведя».
Приезд Чичикова к Плюшкину
«У одного из строений Чичиков скоро заметил  какую-то  фигуру… Долго  он  не  мог распознать, какого пола была фигура: баба или  мужик. Платье  на  ней  было совершенно неопределённое, похожее очень на женский капот, на голове колпак, какой носят деревенские дворовые  бабы,  только  один голос показался  ему несколько сиплым для женщины».
Степан Пробка
«А! вот он, Степан Пробка, вот тот богатырь, что в гвардию годился бы! Чай, все губерния исходил с топором за поясом и сапогами на плечах …»
Гулянье бурлаков
… Веселится бурлацкая ватага, прощаясь с любовницами и женами, высокими, стройными, в монистах и лентах; хороводы, песни, кипит вся площадь…
Взятка
«Чичиков вынул из кармана бумажку, положил её перед Иваном Антоновичем, которую тот совершенно не заметил и накрыл тотчас её книгою. Чичиков хотел было указать ему её, но Иван Антонович движением головы дал знать, что не нужно показывать».
Улица в городе NN
«Покупки Чичикова сделались предметом разговоров. В городе пошли толки, мнения, рассуждения о том, выгодно ли покупать на вывод крестьян».
Ноздрев на болу у губернатора
— Поверите ли, ваше превосходительство, — продолжал Ноздрев, — как сказал он мне: «Продай мертвых душ», — я так и лопнул со смеха. 
Разговор двух дам
— Как, неужели он и протопопше строил куры?
— Ах, Анна Григорьевна, пусть бы еще куры, это бы еще ничего…
Чичиков
А между тем героя нашего осенила вдохновеннейшая мысль, какая когда-либо приходила в человеческую голову. «Эх я Аким-простота, – сказал он сам в себе, – ищу рукавиц, а обе за поясом!»
Posted in Выставка | Leave a comment

«Мещанская семья из Шарова переулка»

Выпуск 3.

«Основные потребности семьи удовлетворялись с ближнего Мясного рынка, где приобретались мясо, яйца, молоко, сливочное (так называемое чухонское) масло, другие молочные продукты, овощи и фрукты по сезону, а в зимнее время топливо, прежде всего дрова.

А. Вилков «У родного очага»

  Привозили обычно целый воз и потом приглашали пильщиков и дровоколов, опять же с улицы. Печь голландку топили ржаной  соломой в снопах. /…/

Часть продуктов бралась из небольшой лавки, расположенной на Манежной улице, квартала за полтора он нашего дома. /…/ В лавке было всё, как говорится, от керосина до апельсина. Апельсинов, правда, не было, но лимон к чаю можно было купить всегда. Прежде всего, мы, ребята, брали там  черный хлеб (круглый, чисто ржаной заварной хлеб, по вкусу к нему близок  современный бородинский), обычно фунт или два, затем  здесь брали с утра свежие калачи, а также белый ситный хлеб, посыпанный сверху мукой. Хлеб этот очень пышный, упругий, легко сжимаемый и сразу восстанавливающий свой объём. Ещё из хлебного там были французские булки, крендели, баранки, печенья рассыпные и в пачках, а также пряники, в частности выпекаемые на патоке небольшие овальные, по -елецки их зовут до сих пор жамки. В лавке покупали еще соль, перец, корицу, гвоздику, ваниль в палочках натуральную, миндаль, тмин, дрожжи в маленьких пачках, масло подсолнечное, конопляное, горчичное, оливковое или провансальское, китайский чай, кофе в зёрнах и молотый, сахар, до десятка сортов конфет, муку 2 – 3  сортов (пшеничная, ржаная, ржаная сеяная, так называемая пеклеванная), пшено, рис, перловку, полтавку, гречку, макароны, вермишель, горох, чечевицу, вику, а также в отдельном углу керосин, деревянное масло, восковые и стеариновые свечи разных размеров, ламповые стекла, галантерейную мелочь и многое другое повседневное. Чего не было в этой лавке, покупали в магазине на Мясном базаре, где и  больше было сортов белого хлеба, колбас, соленой рыбы. Здесь можно было купить пирожные , шоколадные конфеты нескольких сортов. А если и здесь выбор казался незначительным, шли в центр, в торговые ряды, где были специальные магазины и лавки: колониальных товаров, кондитерские, галантерейные, мануфактурные, железо-скобяные,  посудо-хозяйственные, обувные кожевенные, рыбные и другие. Туда нас не посылали, покупали только взрослые. /…/

Мороженщик. Фото начала ХХ века

В жаркие летние дни удавалось, бывало, выпросить нам у мамы по монетке и отправиться за мороженым. Мороженщик, обычно парень лет 14 – 15, стоял всегда на ближайшем перекрестке с тележкой, в которой было уложено 3 – 4 посудины с мороженым разных сортов: сливочное, пломбир или фруктовое на натуральном соке – малиновом, клубничном или вишневом. Качество мороженого всегда было отличным. Отпускалось оно небольшими порциями, рассчитанными на детвору среднего достатка, на одну – три копейки. У мороженщиков для этого были жестяные формочки. На дно их помещалась круглая вафля, на неё лопаточкой накладывалось мороженое и покрывалось сверху другой вафлей. Затем мороженое выталкивалось из формочки специальным поршнем и вручалось покупателю. Мы с братом обычно брали самую малую порцию. Изредка можно было видеть, как взрослые брали мороженое в стакан или даже в кастрюлю и несли домой. /…/

И.Крылов «Базар «

Осенью в нашем доме царила напряженная атмосфера создания запасов на зиму. Привозилась с базара картошка, морковка, столовая свекла, которые проветривались, подсушивались и складывались в погребе за загородками. В кадках среднего размера солились огурцы, несколько большего размера кадка использовалась для мочения яблок, именно антоновки, обязательно с использованием ржаной соломы. Оставшуюся от воза часть яблок складывали в ящики и хранили на чердаке. В особо сильные морозы эта антоновка, бывало, замерзала, но оставалась съедобной. Окрестности Ельца грибами не богаты, поэтому я не помню, чтобы мариновались грибы, обычно на рынке грибы покупались сухие. А вот садовый крупный и мелкий тёрн, а также мелкие круглые черные сливы со слегка вяжущим вкусом, которые в Ельце почему-то именуют черешником, всё это  мариновали с сахаром и без сахара в больших бутылях или кадочках. Но особо крупная бочка ведер на двадцать тщательно готовилась под капусту.

П. Кончаловский «Натюрморт с капустой»

На рубку капусты мобилизовались все женщины нашего дома. Рубили на специальной машинке в виде деревянного продолговатого ящика, на дне которого укреплялись широкие поперечно-косые ножи. /…/ Часть капусты рубилась и без машинки, сечкой. Резаную капусту вместе с некоторым количеством моркови носили ведрами в погреб и укладывали в бочку слой за слоем тщательно утрамбовывая. Сверху клался гнёт в виде промытой глыбы известняка. /…/

Некоторые заготовки и консервирование проводились и в другие времена года. Консервирование в металлических банках в России тогда было освоено только на крупных фабриках, да и то носило ограниченный характер (в Ельце можно было купить только шпроты и сардины). Поэтому елецкий обыватель применял допотопные способы консервирования. Мясо, в основном говядину, засаливали в бочке с расчетом употребления летом, когда продукты из-за риска порчи в жару почти не завозились на базар и цены поднимались. Всё лето, по мере созревания ягод и фруктов, варили варенье, стараясь, в первую очередь, использовать урожай своего сада.

Илья Галкин. Варка варенья
И. Галкин «Варка варенья»

В нашем доме готовилось варенье из вишен, из летних сортов яблок (грушовка, коричное), из осенних яблок (антоновка, скрижапель), из купленной на базаре черной смородины, слив и крыжовника. Очень любили у нас варенье из китайки, груши. /…/ Вот варенья из клубники, точнее из садовой земляники, что-то не помню, и ягоду эту на вкус тоже не знал – видимо, она тогда почти не культивировалась. В качестве экзотики варили варенье из арбузных корок, из лепестков роз, но это на любителя. /…/ Варенье варили в медном тазу с ручкой на печи в таганке. При обилии яблок и груш их сушили в печи или, если подряд стояли жаркие дни, то и на крыше сарая, нанизывая кусочки на нитку. За зиму всё подбиралось. Хотя в это время на базаре уже встречались помидоры, но елецкие обыватели всё ещё их считали экзотикой, сравнительно недавно введенной в обиход. /…/ Покупали помидоры в сезон созревания, ближе к осени приготовляли из них закуску с репчатым луком, черным перцем и растительным маслом. /…/

И. Айвазовский «Александр II на замерзшей Неве»

В некоторых домах устраивались в погребах ледники. Для этого зимой  привозились на санях большие прямоугольные куски голубовато-прозрачного льда с реки. Лёд складывался в отведенном месте и засыпался соломой. В летнее время можно было хранить на леднике мясо в течение нескольких дней. Однако в нашей семье, возможно, из-за малого размера погреба ледника не было,  и мы все лето пробавлялись солониной».

(продолжение в следующем выпуске)

Posted in Елец старинный | Leave a comment

Виртуальная выставка «Весенний вернисаж»

«Весна идет — весне дорогу!

Весна всегда вдохновляла талантливых людей. Художники запечатлевали буйство её красок на полотнах картин, музыканты стремились передать нежное звучание в чарующих мелодиях, а
поэты воспевали в стихотворных строках.

Говоря о последних, достаточно вспомнить стихотворение И.А. Бунина «Бушует полая вода», написанное в 1892 году:

Бушует полая вода,
Шумит и глухо, и протяжно.
Грачей пролетные стада
Кричат и весело, и важно.

Дымятся черные бугры,
И утром в воздухе нагретом
Густые белые пары
Напоены теплом и светом.

А в полдень лужи под окном
Так разливаются и блещут,
Что ярким солнечным пятном
По залу «зайчики» трепещут.

Меж круглых рыхлых облаков
Невинно небо голубеет,
И солнце ласковое греет
В затишье гумен и дворов.

Весна, весна! И все ей радо.
Как в забытьи каком стоишь
И слышишь свежий запах сада
И теплый запах талых крыш.

Кругом вода журчит, сверкает,
Крик петухов звучит порой,
А ветер, мягкий и сырой,
Глаза тихонько закрывает.

Действительно, весна — чудесная пора времени года. Природа просыпается после зимней спячки, солнышко все чаще согревает землю своими лучами, и так хочется гулять и радоваться жизни! Предлагаем вам окунуться в весеннюю атмосферу и под трогательную музыку посмотреть картины, созданные под впечатлением красоты пробуждающейся природы.

На выставке представлены работы художников как XIX века, взятые с просторов интернета, так и современников, друзей нашего музея, умеющих увидеть прекрасное в любом мгновении окружающего мира. Мы благодарим Ирину Рыбакову, Александра Каверина, Сергея Пузатых за предоставленные фотоматериалы своих работ.

Друзья, напишите в комментариях: какие картины вам понравились больше всего? Или какие еще картины ассоциируются в вашем представлении с весной? Также интересно узнать, какой весенний пейзаж больше всего, по вашему мнению, подходит к бунинскому стихотворению.

Posted in Выставка | Leave a comment

«Знакомьтесь с книгой всей семьёй: А.С. Пушкин «Сказка о золотом петушке»

(ко дню памяти поэта — 10 февраля)

«Сказка о золотом петушке» — стихотворное произведение А. С. Пушкина, написанное в 1834 году. Она о необычном подношении, которое сделал звездочет царю Дадону и последствиях этого подарка. Мудрец подарил старому государю золотого петушка, который «просыпался» тогда, когда на царство надвигались недруги. За такую услугу звездочет просил исполнить одно его желание в будущем. Убережет ли волшебный стражник Дадона и его государство от гибели вы узнаете, познакомившись с текстом. Кстати, прочтите сказку вместе с ребенком, ведь она учит держать слово, жить в согласии с другими и не забывать об ответственности.

Предлагаем посмотреть иллюстрации к этой знаменитой поэме. Они были созданы художником А. Куркиным в технике «палех».

Если вы уже прочли сказку, то попробуйте угадать, какие именно строчки были выбраны для рисунков.
Ответы присылайте на электронную почту музея
muzei.bunina@yandex.com
до 8 марта 2024 г.
Первый, правильно ответивший, получит от музея презент.
Желаем удачи! И ждем ваши ответы.

Posted in Выставка | Leave a comment

«Мещанская семья из Шарова переулка»

Выпуск 2.

«Наш дом ничем не выделялся на фоне домовладений тех улиц и переулков, которые тяготели к Мясному базару с верхней его стороны.

Н. Баграмова. Зима в Ельце. Домик с елью

Его  можно считать типичным для домов елецких мещан средней руки /…/. Небольшой, крытый железом, по фасаду четыре оконца, окнами по нынешнем представлениям их не назовёшь. В доме три жилых разноразмерных  комнаты общей площадью в 42 кв. метра, кроме того, коридорчик и небольшая кухня с одним окном, большую часть которой занимала русская печь, верх которой открывался в коридорчик. Потолки низкие, 1,9 метра. Вход со двора по ступенькам ведёт в неотапливаемые «сенцы», довольно просторные и светлые, где летом шла основная жизнь. С сенцами связаны две холодные кладовки, одна побольше, другая поменьше, её звали чуланом, в котором хранились продукты. Через капитальную, обитую войлоком и клеёнкой дверь из сенец, предусмотрительно нагнувшись, попадаете в темноватый без окон коридорчик с печкой голландкой, которая топилась в основном зимой, согревая кафельные «зеркала» в трёх жилых комнатах и лежанку в одной из комнат, служивших спальней для родителей и младших детей.

В. Маковский. У печки

В кухне с оконцем, выходившем в узкий промежуток с соседним флигелем /…/ и потому полутёмной, где никогда не было солнца, мог расположиться только небольшой кухонный стол и на стене лишь деревянные полки для посуды и разной утвари /…/

В спальне царила большая металлическая кровать с блестящими шарами по верху спинок, огороженная с двух внешних сторон деревянной, красного дерева, лёгкой ширмой, складной, с зелёной шелковой тканью, покрывающей каждую створку. Между кроватью и ширмой оставалось местечко, где на перевернутой табуретке стояла деревянная люлька с очередным младенцем. На день люлька подвешивалась к потолку и могла качаться, покрытая со всех сторон кисеёй от мух и других помех, могущих побеспокоить младенца. Дети, вышедшие из грудного возраста, спали в этой же комнате в небольшой деревянной кроватке, а лет с 4 – 5 переводились в другую комнату на обычные металлические кровати. Напротив супружеской кровати располагался комод – обязательная принадлежность мещанского дома, обычно покрытый вязаной белой скатертью /…/.

В. Самсонова. Вечер

В комоде несколько глубоких выдвижных ящиков, куда помещалось бельё, другие небольшие предметы женского туалета, всякая мелочь, в том числе памятные подарки, ценности и деньги, в виде чего один – два ящика запирались на ключ. Над комодом висело зеркало, десятка два разных фотографий на стене. Альбомы с фотографиями и пара шкатулок лежали на комоде, где были ещё подсвечники со свечами, иногда и цветы, живые летом и засушенные зимой. В комнате ещё были настенные из красного дерева часы с маятником и довольно мелодичным звоном/…/. В красном углу располагались 2 – 3 небольшие иконы, висела лампада, а внизу на тумбочке всегда лежали псалтырь, молитвенники, жития святых. Ещё был квадратный ломберный стол, покрытый зелёным сукном, стоявший обычно в сложенном виде и раскладываемый, когда затевалась игра.

В этой же комнате умещался, хотя и с трудом, т.н. гардероб – шкаф для праздничной верхней одежды, костюмов и платьев. Это довольно простой и неширокий высокий шкаф, сделанный из ольховых досок. На ломберном столе обычно лежала стопка газет, журналов, 3 – 4 книги.

литография Киево-Печерской лавры

На стенах висели две цветные литографии – одна крупная с видом Киево-Печерской лавры, другая поменьше с видом собора св. Тихона в Задонске. В молодые годы моя мама ходила пешком на богомолье в Воронеж, Задонск и один раз даже в Киев, конечно, в компании других богомолок.

Зал с горкой

Наиболее светлая комната с окнами на улицу служила залом. Здесь видное место занимала горка – деревянный, квадратный в поперечнике шкаф, все стороны которого, вместо задней, были застеклены так называемым бемским стеклом, полки тоже были стеклянные. В горке в верхней застеклённой половине стояла нерасхожая чайная посуда в виде сервизов и отдельные чашки и фарфоровые кружки, молочники, конфетницы, маслёнки и другие подарки родственников, а также различные безделушки, деревянные матрёшки, коробочки и прочие мелочи. В нижнем отделении горки стояли сервизы столовой посуды. /…/

Граммофон (конец ХIХ в.)

Наша семья была, увы, не музыкальна. Никто в ней не играл и не пел /…/ . Поэтому не удивительно, что, примерно в году 1912, отец купил граммофон, один из лучших продаваемых тогда в Ельце, а скорее всего, он купил его в Москве, в одну из редких поездок туда. Я не видел подобного в других домах. Корпус граммофона был из красного дерева, по сторонам его были вмонтированы картинки на эмали, труба большая, с полным оборотом, что получало получать более мелодичный звук. К граммофону прилагалась высокая тумбочка вместительностью свыше 100 пластинок, и была ими заполнена./…/ я думаю, что месячного жалования отца не хватило на эту покупку, но граммофон стал гордостью нашей семьи.

В зале висела литография в раме – изображение молодой женщины, охваченной апофеозом молитвы, одного из известных итальянских художников. Красный угол был занят крупными иконами – Бога Саваофа, Девы Марии, Георгия Победоносца. Здесь же был набор венских стульев, очень практичных и неизносимых.

Интерьер комнаты конца ХIХ — начала ХХ в.

В третьей комнате была спальня для бабушки Паши и тёти Любы. Помимо кровати, большого стола, приспособлений для плетения кружев, швейной машинки, кросен для вышивок, утюга, свидетельствующих о том, что в дневное время эта комната была основным рабочим местом для женщин семьи, видное место здесь занимал весьма большой сундук бабушки с плоской крышкой, на котором спала тётя Люба. В сундуке хранились бабушкины салопы, тальмы, плюшевые жакетки, зимняя шуба, платья, кофты, юбки и прочие предметы одежды – летом всё это развешивалось на дворе для проветривания и просушки, тем более, что носилось не часто. Кресел и диванов в доме не было, сидели в основном, если не на табуретках, то на простых деревянных стульях с прямой спинкой. Ковров в доме не было, ни на полу, ни на стенах. Вместо них на полах были дорожки – рукодельно изготовленные вязкой  из остатков изношенного белья, рубашек и пр.  Стены комнат были оштукатурены и оклеены бумажными обоями, каждая комната в свой цвет.

А. Оболенский. Дворик

  Во дворе находился большой и высокий деревянный сарай, поделённый на две части – одна из них имела деревянный пол, лари для сыпучих тел с крышками, деревянные полки на стенах с разными плотничьим инструментом и называлась амбаром, который всегда крепко запирался .Другая часть с земляным полом называлась сараем и служила складом топлива и других громоздких материалов. В ней была приставная деревянная лестница, ведущая на чердак – утеха ребят, которые могли сидеть там часами. /…/  под сараем был квадратный погреб, выход которого был обложен известняком и имел отдельную дверь во двор. Между сараем и амбаром был узкий курятник. Двор в нашем доме оставался незамощенным, с уплотненной землёй.  Немало, как и всюду в Ельце, здесь было всякого втоптанного в землю щебня, кирпичной крошки. Задняя часть усадьбы была занята садом, который отделялся от двора низенькой деревянной изгородью с калиткой.

Е Штуц. Чай в саду

В саду было несколько плодовых деревьев) 5 – 6 яблонь, пара груш, несколько вишен и слив. В одном из углов сада был увитая декоративным виноградом беседка со столом и лавками. Здесь летом в жару иногда обедали, чаёвничали, разводя тут же самовар, который кипящим ставили на стол.

Как разрешались в елецком мещанском доме проблемы экологии? Надо признаться, что на довольно низком уровне. С другой стороны, хотя она была и недостаточной, всё же оставалась стабильной в течение долгого времени, не ухудшалась существенно. /…/Туалет в углу двора был /…/ выгребной, летом в нем плодилось немало комнатных мух. /…/ в другом углу двора несколькими досками  было огорожено место для помойки – небольшое углубление, куда выливали помойное ведро и выбрасывали мусор, если он был. А надо подчеркнуть, что мусора тогда оставалось мало, поскольку по существу домашнее хозяйство в отношении твёрдых отходов было почти безотходным: горючее сжигалось в печи, все пищевые остатки, если они не поедались собакой, свиньёй, домашней птицей, легко перегнивали на помойке. Всё остальное: ( металл, резина, тряпьё, кости и пр.)продавалось без хлопот старьёвщику. /…/

Кем ещё, кроме людей, была населена наше усадьба?  В углу двора у ворот стояла конура, где жила небольшая цепная дворняжка Шарик. 

Г. Роннер — Книп. На розовой подушке

/…/ Большой кот Васька также был беспородным, но все в семье его любили /…/ Основное его достоинство – мастерски ловил крыс. У нас в те годы, да и позже, на усадьбе держались только черные крысы /…/ в дом не проникали и старались добыть себе пищу, в основном, в погребе, амбаре, в кладовой и чулане.  Обычно, когда крыс было немного, и они держались скромно, Васька их игнорировал.  Но время от времени он не выдерживал и вступал на тропу войны. Бывало, встанут утром наши хозяйки, а на порожке крыльца лежат выстроенные как по линейке штук семь или восемь задушенных, но не тронутых крыс, которых Васька никогда не ел. Ещё были у нас куры, штук 10 – 15, /…/ во главе с петухом. В летние месяцы появлялось немало комнатных мух /…/

Мухоловка

С ними пытались бороться с помощью стеклянных мухоловок, заправляемых квасом, специально продаваемыми хлопушками-мухобойками, а иногда, не выдержав, почти все члены семьи, вооружившись полотенцами, дружно выгоняли их в открытое окно, которое потом закрывалось».

(продолжение в следующем выпуске)

Posted in Елец старинный | Leave a comment

«Знакомьтесь с книгой всей семьёй: «Уральские сказы П. Бажова»

(к 145-летию со дня рождения писателя)

Павел Петрович Бажо́в (1879 — 1950 гг.) — писатель, фольклорист, публицист, журналист. Получил известность как автор уральских сказов.

Первая книга очерков «Уральские были» вышла в 1924 году, а спустя 12 лет, был опубликован первый из сказов — «Девка Азовка». В 1939 году появилось и первое их издание – «Малахитовая шкатулка».
В первоначальных 14 историях (о Хозяйке Медной горы, Даниле-мастере и других персонажах), Бажов удачно соединил сказочные сюжеты с описанием реального быта горняков, который был знаком ему с детства. Впоследствии, «Малахитовую шкатулку», автор дополнил произведениями из циклов «Сказы об оружейниках» и «Сказы о немцах».

Сказы, записанные и обработанные Бажовым, – изначально фольклорные. Многие из них он услышал от старожила Василия Хмелинина, сторожа склада Полевского завода, которого в образе деда Слышко сделал рассказчиком в «Малахитовой шкатулке». Позже Бажову пришлось даже официально заявлять, что это всего лишь приём, и он не просто записал чужие рассказы, а действительно является их сочинителем.

Удивительные сказы Бажова прославляют простого человека, его мастерство, талант, труд, смекалку и написаны удивительно напевным русским языком.

А вы читали сказы Бажова? Или хотите их послушать?

Друзья, мы предлагаем вам полюбоваться иллюстрациями к Уральским сказам П.П. Бажова, выполненными палехской росписью. Все они были представлены в наборе открыток за 1961 год.

Может быть, у кого-то из вас были в детстве такие открытки?

«Каменный цветок»
худ. А Ковалева
«Золотой волос»
худ. Н. Малинкин
«Ключ земли»
худ. Н. Жбанов
«Ермаковы лебеди»
худ. Б. Кукулиев
«Серебряное копытце»
худ. Н. Малинкин
«Жабреев ходок»
худ. Ю. Козлов
«Синюшкин колодец»
худ. А. Ковалев
«Таюткино зеркальце»
худ. В. Елховикова
«Горный мастер»
худ. Н. Малинкин
Posted in Выставка | Leave a comment