Литературно-мемориальный музей И.А. Бунина

БЕГСТВО В ЕГИПЕТ

По лесам бежала божья мать.

Куньей шубкой запахнув младенца.

Стлалось в небе божье полотенце,

Чтобы ей не сбиться, не плутать.

Холодна, морозна ночь была,

Дива дивьи в эту ночь творились:

Волчьи очи зеленью дымились.

По кустам сверкали без числа.

Две седых медведицы в лугу

На дыбах боролись в ярой злобе,

Грызлись, бились и мотались обе,

Тяжело топтались на снегу.

А в дремучих зарослях, впотьмах,

Жались, табунились и дрожали,

Белым паром из ветвей дышали

Звери с бородами и в рогах.

И огнем вставал за лесом меч

Ангела, летевшего к Сиону,

К золотому Иродову тропу.

Чтоб главу на Ироде отсечь.

21.Х.15

Архистратиг средневековый,

Написанный века тому назад

На церковке одноголовой,

Ныл тонконог, весь в стали и крылат.

Кругом чернел холмистый бор сосновый,

На озере, внизу, стоял посад.

Текли года. Посадские мещане

К нему ходили на поклон.

Питались тем, чем при царе Иване, —

Поставкой в город древка для икон.

Корыт, латков, — и правил Рыцарь строгий

Работой их, заботой их убогой.

Да хмурил брови тонкие свои

На песни и кулачные бои.

Он говорил всей этой жизни бренной.

Глухой, однообразной, неизменной.

Про дивный мир небесного царя, —

И освещала с грустью сокровенной

Его с заката бледная заря.

23.VII.16

АРКАДИЯ

Ключ громит на дне теснины,

Тень широкая сползла

От горы до половины

Белознойного русла.

Истекают, тают сосны

Разогретою смолой,

И зиждитель скиптроносный

Дышит сладостною мглой.

Пастухи его видали:

Он покоится в тени,

И раскинуты сандалий

Запыленные ремни.

Золотою скользкой броней,

Хвоей, устлана гора –

И тяжка от благовоний

Сосен темная жара.

29.VIII.16

АЛИСАФИЯ

На песок у моря синего

Золотая верба клонится.

Алисафия за братьями

По песку морскому гонится.

— Что ж вы, братья, меня кинули?

Где же это в свете видано?

— Покорись, сестра: ты батюшкой

За морского Змея выдана.

— Воротитесь, братья милые!

Хоть еще раз попрощаемся!

— Не гонись, сестра: мы к мачехе

Поспешаем, ворочаемся.

Золотая верба по ветру

Во все стороны клонилася.

На сырой песок у берега

Алисафия садилася.

Вот и солнце опускается

В огневую зыбь помория,

Вот и видит Алисафия:

Белый конь несет Егория.

Он с коня слезает весело,

Отдает ей повод с плеткою:

— Дай уснуть мне, Алисафия,

Под твоей защитой кроткою.

Лег и спит, и дрогнет с холоду

Алисафия покорная.

Тяжелеет солнце рдяное,

Стала зыбь к закату черная.

Закипела она пеною,

Зашумела, закурчавилась:

— Встань, проснись, Егорий-батюшка!

Шуму на море прибавилось.

Поднялась волна и на берег

Шибко мчит глаза змеиные:

— Ой, проснись, — не медли, суженый,

Ни минуты ни единые!

Он не слышит, спит, покоится.

И заплакала, закрылася

Алисафия — и тяжкая

По щеке слеза скатилася

И упала на Егория,

На лицо его, как олово.

И вскочил Егорий на ноги

И срубил он Змею голову.

Золотая верба, звездами

Отягченная, склоняется,

С нареченным Алисафия

В божью церковь собирается.

VIII.12