Оценка качества работы музея

Уважаемые посетители!

Ваше мнение очень важно для нас!

Отсканируйте QR–код и оцените* по 5-ти балльной шкале качество работы литературно-мемориального музея И.А.Бунина:

доброжелательность, вежливость, компетентность персонала учреждения и качество проведения экскурсий.

Здесь Вы также можете оставить отзывы,
предложения и пожелания.

(*оценить могут только подписчики группы VK)

Мы ценим мнение каждого из посетителей и с вниманием относимся к любым обращениям, советам и пожеланиям.

Posted in Новости | Leave a comment

В МУЗЕЙ — ПО ПУШКИНСКОЙ КАРТЕ

Уважаемые жители и гости города!

У нас хорошая новость!
Литературно — мемориальный музей И.А. Бунина стал участником программы ПУШКИНСКАЯ КАРТА.

Теперь обладатели Пушкинской карты могут не только самостоятельно просмотреть основную экспозицию, но и, при желании, оплатив, прослушать экскурсию.

Приобрести билеты можно здесь в разделе «Купить билет»
Инструкция по покупке билета http://bunin.eletsmuseum.ru/wp-content/uploads/2022/05/Инструкция-ПК-Б.pdf

Posted in Новости, Объявление | Leave a comment

ВКОНТАКТЕ

Уважаемые жители и гости города!

Подписывайтесь прямо сейчас и узнавайте новости первыми!

Подписывайтесь, если хотите быть в курсе событий!

Подписывайтесь и получайте интересную информацию бесплатно!

Добавляйте первыми комментарии, оставляйте свои отзывы и пожелания!

Мы вас ждем!

https://vk.com/club200034816

Нам интересно знать ваше мнение!

Posted in Мы здесь!, Новости, Объявление | Leave a comment

Важно знать!

Все члены многодетных семей могут посещать музеи
бесплатно. 

 Указ № 63 президента Российской Федерации «О мерах социальной поддержки многодетных семей» от 23 января 2024 г. гласит, что многодетные семьи получают право на бесплатное посещение музеев, парков культуры и отдыха, выставок на территории Российской Федерации.

Посетить музей на льготных условиях вы можете в любой день месяца.

Для подтверждения права на льготное посещение необходимо иметь при себе документ, подтверждающий статус многодетной семьи.

Posted in Новости, Объявление, Цены на билеты | Leave a comment

«Любимые писатели И.А. Бунина: Н.В. Гоголь»

1 апреля 2024 года исполняется 215 лет со дня рождения
классика русской литературы, писателя, драматурга, публициста, критика

Николая Васильевича Гоголя.

Гениальный мастер поэтического слова создал поистине великие произведения, покоряющие глубиной и правдивостью своих образов, силой творческого обобщения жизни, художественным совершенством. Вспоминая детские годы, первое знакомство с книгами, Иван Алексеевич Бунин в романе «Жизнь Арсеньева» писал:


«У Гоголя необыкновенное впечатление произвели на меня «Старосветские помещики» и «Страшная месть.» Какие незабвенные строки! Как дивно звучат они для меня и до сих пор, с детства войдя в меня без возврата, тоже оказавшись в числе того самого важного, из чего образовался мой, как выражался Гоголь, «жизненный состав.»
Эти «поющие двери», этот «прекрасный» летний дождь, который «роскошно» шумит по саду, эти дикие коты, обитавшие за садом в лесу, где «старые древесные стволы были закрыты разросшимся орешником и походили на мохнатые лапы голубей…» А «Страшная месть»!
/…/
«Страшная месть» пробудила в моей душе то высокое чувство, которое вложено в каждую душу и будет жить вовеки – чувство священнейшей законности возмездия, священнейшей необходимости конечного торжества добра над злом и предельной беспощадности, с которой в свой срок зло карается».

Потом, конечно, Бунин прочел и другие его произведения, в числе которых были и «Вечера на хуторе близ Диканьки», и “Мертвые души». Последнее творение Николая Васильевича входит в школьную программу, и каждый ученик, знакомясь с ним, по — своему представляет себе гоголевских персонажей: Чичикова и Коробочку, Манилова и Собакевича, Ноздрёва и Плюшкина.

Наверное, в этом и проявилось в большей степени особенное свойство гоголевского таланта — сделать образ максимально наглядным, оживить в воображении читателя. Благодаря этому «Мёртвые души» особенно притягательны для художников, хотя сам автор не хотел издавать поэму с какими бы то ни было иллюстрациями.

На нашей виртуальной выставке представлены работы известного художника Алексея Михайловича Лаптева, который создал около двухсот иллюстраций к поэме Н. В. Гоголя «Мёртвые души».
Он выполнил свою задачу в лучших реалистических традициях, с редкостной добросовестностью, уверенным мастерством и большой любовью к писателю.

Также предлагаем посмотреть фотографии писателя разных лет из архива Государственного Литературного музея.

Н.В. Гоголь. Работа художника И. Репина. 1872 г.
Гоголь читает «Ревизора» 5 ноября 1851 г. в доме на Суворовском бульваре в Москве.
Н.В. Гоголь в Петербурге. Портрет работы Горюнова. 1835г.
Петербург. Садовая улица. Литография 1-й пол. XIX века.
А.С. Пушкин у Н.В. Гоголя. Гравюра с картины М. Клодта. 1887 г.
«Арабески». Титульный лист первого издания.
Н.В. Гоголь. «Вечера на хуторе близ Диканьки».
Н.В. Гоголь слушает кобзаря. Картина художника В.А. Волкова. 1892 г.
Н.В. Гоголь — гимназист. Портрет работы неизвестного художника. 1872 г.
Здание гимназии высших наук в Нежине. Литография 1830-х гг. Здесь в 1821-1828 гг. учился Н.В. Гоголь.
«Тарас Бульба». Тарас. Автолитография Е. Кибрика. 1945 г.
Н.В. Гоголь. Гравюра на стали с автолитографии А. Венецианова. 1834 г.
«Тарас Бульба». Казнь Остапа. Художник М. Дерегус. 1952 г.
Петербург. Невский проспект. Акварель И. Шарлеманя.
Н.В. Гоголь. Литография с портрета работы А. Иванова. 1841 г.
Н.В. Гоголь и В.А. Жуковский в Летнем саду. Рисунок В. Серова. 1900-е гг.
Отец писателя, Василий Афанасьевич Гоголь — Яновский.
Дом в Васильевке. Акварель Н.В. Гоголя.
Мать писателя, Мария Ивановна Гоголь-Яновская.
Н.В. Гоголь среди русских художников в Риме.
Дом в Риме, где жил Н.В. Гоголь в 1838-1842 гг. На доме мемориальная доска.
Афиша первого представления комедии Н.В. Гоголя в Москве.
Москва. Театральная площадь.
«Ревизор». Из немой сцены.
Н.В. Гоголь. Рисунок А. Иванова. 1841 г.
Н.В. Гоголь. «Мертвые души». Обложка первого издания.
«Мертвые души». Чичиков и Собакевич. Гравюра по рисунку А. Агина. 1846 г.
Н.В. Гоголь. Автопортрет и автограф.

Иллюстрации к поэме Н.В. Гоголь. «Мертвые души»

Въезд Чичикова в город NN
«Въезд его не произвёл в городе совершенно никакого шума и не был сопровождён ничем особенным…»
Чичиков собирается на вечер к губернатора
«Приготовление к этой вечеринке заняло с лишком два часа времени, и здесь в приезжем оказалась такая внимательность к туалету, какой даже не везде видывано…»
Манилов
«На взгляд он был человек видный; черты лица не лишены приятности, но в эту приятность, казалось, чересчур было передано сахару…»
Коробочка
«Минуту спустя вошла хозяйка, женщина пожилых лет, в каком-то сальном чепце, надетом наскоро, с фланелью на шее, одна из тех матушек, небольших помещиц, которые плачутся на неурожаи, убытки и держат головы несколько набок, а между тем набирают понемногу деньжонок в пестрядевые мешочки, размещённые по ящикам комодов».
Ноздрёв
«Ноздрёв был в некотором отношении исторический человек. Ни на одном собрании, где он был, не обходилось без истории».
Собакевич
«Когда Чичиков взглянул искоса на Собакевича, он ему на этот раз показался похожим на средней величины медведя».
Приезд Чичикова к Плюшкину
«У одного из строений Чичиков скоро заметил  какую-то  фигуру… Долго  он  не  мог распознать, какого пола была фигура: баба или  мужик. Платье  на  ней  было совершенно неопределённое, похожее очень на женский капот, на голове колпак, какой носят деревенские дворовые  бабы,  только  один голос показался  ему несколько сиплым для женщины».
Степан Пробка
«А! вот он, Степан Пробка, вот тот богатырь, что в гвардию годился бы! Чай, все губерния исходил с топором за поясом и сапогами на плечах …»
Гулянье бурлаков
… Веселится бурлацкая ватага, прощаясь с любовницами и женами, высокими, стройными, в монистах и лентах; хороводы, песни, кипит вся площадь…
Взятка
«Чичиков вынул из кармана бумажку, положил её перед Иваном Антоновичем, которую тот совершенно не заметил и накрыл тотчас её книгою. Чичиков хотел было указать ему её, но Иван Антонович движением головы дал знать, что не нужно показывать».
Улица в городе NN
«Покупки Чичикова сделались предметом разговоров. В городе пошли толки, мнения, рассуждения о том, выгодно ли покупать на вывод крестьян».
Ноздрев на болу у губернатора
— Поверите ли, ваше превосходительство, — продолжал Ноздрев, — как сказал он мне: «Продай мертвых душ», — я так и лопнул со смеха. 
Разговор двух дам
— Как, неужели он и протопопше строил куры?
— Ах, Анна Григорьевна, пусть бы еще куры, это бы еще ничего…
Чичиков
А между тем героя нашего осенила вдохновеннейшая мысль, какая когда-либо приходила в человеческую голову. «Эх я Аким-простота, – сказал он сам в себе, – ищу рукавиц, а обе за поясом!»
Posted in Выставка | Leave a comment

«Мещанская семья из Шарова переулка»

Выпуск 3.

«Основные потребности семьи удовлетворялись с ближнего Мясного рынка, где приобретались мясо, яйца, молоко, сливочное (так называемое чухонское) масло, другие молочные продукты, овощи и фрукты по сезону, а в зимнее время топливо, прежде всего дрова.

А. Вилков «У родного очага»

  Привозили обычно целый воз и потом приглашали пильщиков и дровоколов, опять же с улицы. Печь голландку топили ржаной  соломой в снопах. /…/

Часть продуктов бралась из небольшой лавки, расположенной на Манежной улице, квартала за полтора он нашего дома. /…/ В лавке было всё, как говорится, от керосина до апельсина. Апельсинов, правда, не было, но лимон к чаю можно было купить всегда. Прежде всего, мы, ребята, брали там  черный хлеб (круглый, чисто ржаной заварной хлеб, по вкусу к нему близок  современный бородинский), обычно фунт или два, затем  здесь брали с утра свежие калачи, а также белый ситный хлеб, посыпанный сверху мукой. Хлеб этот очень пышный, упругий, легко сжимаемый и сразу восстанавливающий свой объём. Ещё из хлебного там были французские булки, крендели, баранки, печенья рассыпные и в пачках, а также пряники, в частности выпекаемые на патоке небольшие овальные, по -елецки их зовут до сих пор жамки. В лавке покупали еще соль, перец, корицу, гвоздику, ваниль в палочках натуральную, миндаль, тмин, дрожжи в маленьких пачках, масло подсолнечное, конопляное, горчичное, оливковое или провансальское, китайский чай, кофе в зёрнах и молотый, сахар, до десятка сортов конфет, муку 2 – 3  сортов (пшеничная, ржаная, ржаная сеяная, так называемая пеклеванная), пшено, рис, перловку, полтавку, гречку, макароны, вермишель, горох, чечевицу, вику, а также в отдельном углу керосин, деревянное масло, восковые и стеариновые свечи разных размеров, ламповые стекла, галантерейную мелочь и многое другое повседневное. Чего не было в этой лавке, покупали в магазине на Мясном базаре, где и  больше было сортов белого хлеба, колбас, соленой рыбы. Здесь можно было купить пирожные , шоколадные конфеты нескольких сортов. А если и здесь выбор казался незначительным, шли в центр, в торговые ряды, где были специальные магазины и лавки: колониальных товаров, кондитерские, галантерейные, мануфактурные, железо-скобяные,  посудо-хозяйственные, обувные кожевенные, рыбные и другие. Туда нас не посылали, покупали только взрослые. /…/

Мороженщик. Фото начала ХХ века

В жаркие летние дни удавалось, бывало, выпросить нам у мамы по монетке и отправиться за мороженым. Мороженщик, обычно парень лет 14 – 15, стоял всегда на ближайшем перекрестке с тележкой, в которой было уложено 3 – 4 посудины с мороженым разных сортов: сливочное, пломбир или фруктовое на натуральном соке – малиновом, клубничном или вишневом. Качество мороженого всегда было отличным. Отпускалось оно небольшими порциями, рассчитанными на детвору среднего достатка, на одну – три копейки. У мороженщиков для этого были жестяные формочки. На дно их помещалась круглая вафля, на неё лопаточкой накладывалось мороженое и покрывалось сверху другой вафлей. Затем мороженое выталкивалось из формочки специальным поршнем и вручалось покупателю. Мы с братом обычно брали самую малую порцию. Изредка можно было видеть, как взрослые брали мороженое в стакан или даже в кастрюлю и несли домой. /…/

И.Крылов «Базар «

Осенью в нашем доме царила напряженная атмосфера создания запасов на зиму. Привозилась с базара картошка, морковка, столовая свекла, которые проветривались, подсушивались и складывались в погребе за загородками. В кадках среднего размера солились огурцы, несколько большего размера кадка использовалась для мочения яблок, именно антоновки, обязательно с использованием ржаной соломы. Оставшуюся от воза часть яблок складывали в ящики и хранили на чердаке. В особо сильные морозы эта антоновка, бывало, замерзала, но оставалась съедобной. Окрестности Ельца грибами не богаты, поэтому я не помню, чтобы мариновались грибы, обычно на рынке грибы покупались сухие. А вот садовый крупный и мелкий тёрн, а также мелкие круглые черные сливы со слегка вяжущим вкусом, которые в Ельце почему-то именуют черешником, всё это  мариновали с сахаром и без сахара в больших бутылях или кадочках. Но особо крупная бочка ведер на двадцать тщательно готовилась под капусту.

П. Кончаловский «Натюрморт с капустой»

На рубку капусты мобилизовались все женщины нашего дома. Рубили на специальной машинке в виде деревянного продолговатого ящика, на дне которого укреплялись широкие поперечно-косые ножи. /…/ Часть капусты рубилась и без машинки, сечкой. Резаную капусту вместе с некоторым количеством моркови носили ведрами в погреб и укладывали в бочку слой за слоем тщательно утрамбовывая. Сверху клался гнёт в виде промытой глыбы известняка. /…/

Некоторые заготовки и консервирование проводились и в другие времена года. Консервирование в металлических банках в России тогда было освоено только на крупных фабриках, да и то носило ограниченный характер (в Ельце можно было купить только шпроты и сардины). Поэтому елецкий обыватель применял допотопные способы консервирования. Мясо, в основном говядину, засаливали в бочке с расчетом употребления летом, когда продукты из-за риска порчи в жару почти не завозились на базар и цены поднимались. Всё лето, по мере созревания ягод и фруктов, варили варенье, стараясь, в первую очередь, использовать урожай своего сада.

Илья Галкин. Варка варенья
И. Галкин «Варка варенья»

В нашем доме готовилось варенье из вишен, из летних сортов яблок (грушовка, коричное), из осенних яблок (антоновка, скрижапель), из купленной на базаре черной смородины, слив и крыжовника. Очень любили у нас варенье из китайки, груши. /…/ Вот варенья из клубники, точнее из садовой земляники, что-то не помню, и ягоду эту на вкус тоже не знал – видимо, она тогда почти не культивировалась. В качестве экзотики варили варенье из арбузных корок, из лепестков роз, но это на любителя. /…/ Варенье варили в медном тазу с ручкой на печи в таганке. При обилии яблок и груш их сушили в печи или, если подряд стояли жаркие дни, то и на крыше сарая, нанизывая кусочки на нитку. За зиму всё подбиралось. Хотя в это время на базаре уже встречались помидоры, но елецкие обыватели всё ещё их считали экзотикой, сравнительно недавно введенной в обиход. /…/ Покупали помидоры в сезон созревания, ближе к осени приготовляли из них закуску с репчатым луком, черным перцем и растительным маслом. /…/

И. Айвазовский «Александр II на замерзшей Неве»

В некоторых домах устраивались в погребах ледники. Для этого зимой  привозились на санях большие прямоугольные куски голубовато-прозрачного льда с реки. Лёд складывался в отведенном месте и засыпался соломой. В летнее время можно было хранить на леднике мясо в течение нескольких дней. Однако в нашей семье, возможно, из-за малого размера погреба ледника не было,  и мы все лето пробавлялись солониной».

(продолжение в следующем выпуске)

Posted in Елец старинный | Leave a comment

Виртуальная выставка «Весенний вернисаж»

«Весна идет — весне дорогу!

Весна всегда вдохновляла талантливых людей. Художники запечатлевали буйство её красок на полотнах картин, музыканты стремились передать нежное звучание в чарующих мелодиях, а
поэты воспевали в стихотворных строках.

Говоря о последних, достаточно вспомнить стихотворение И.А. Бунина «Бушует полая вода», написанное в 1892 году:

Бушует полая вода,
Шумит и глухо, и протяжно.
Грачей пролетные стада
Кричат и весело, и важно.

Дымятся черные бугры,
И утром в воздухе нагретом
Густые белые пары
Напоены теплом и светом.

А в полдень лужи под окном
Так разливаются и блещут,
Что ярким солнечным пятном
По залу «зайчики» трепещут.

Меж круглых рыхлых облаков
Невинно небо голубеет,
И солнце ласковое греет
В затишье гумен и дворов.

Весна, весна! И все ей радо.
Как в забытьи каком стоишь
И слышишь свежий запах сада
И теплый запах талых крыш.

Кругом вода журчит, сверкает,
Крик петухов звучит порой,
А ветер, мягкий и сырой,
Глаза тихонько закрывает.

Действительно, весна — чудесная пора времени года. Природа просыпается после зимней спячки, солнышко все чаще согревает землю своими лучами, и так хочется гулять и радоваться жизни! Предлагаем вам окунуться в весеннюю атмосферу и под трогательную музыку посмотреть картины, созданные под впечатлением красоты пробуждающейся природы.

На выставке представлены работы художников как XIX века, взятые с просторов интернета, так и современников, друзей нашего музея, умеющих увидеть прекрасное в любом мгновении окружающего мира. Мы благодарим Ирину Рыбакову, Александра Каверина, Сергея Пузатых за предоставленные фотоматериалы своих работ.

Друзья, напишите в комментариях: какие картины вам понравились больше всего? Или какие еще картины ассоциируются в вашем представлении с весной? Также интересно узнать, какой весенний пейзаж больше всего, по вашему мнению, подходит к бунинскому стихотворению.

Posted in Выставка | Leave a comment

«Знакомьтесь с книгой всей семьёй: А.С. Пушкин «Сказка о золотом петушке»

(ко дню памяти поэта — 10 февраля)

«Сказка о золотом петушке» — стихотворное произведение А. С. Пушкина, написанное в 1834 году. Она о необычном подношении, которое сделал звездочет царю Дадону и последствиях этого подарка. Мудрец подарил старому государю золотого петушка, который «просыпался» тогда, когда на царство надвигались недруги. За такую услугу звездочет просил исполнить одно его желание в будущем. Убережет ли волшебный стражник Дадона и его государство от гибели вы узнаете, познакомившись с текстом. Кстати, прочтите сказку вместе с ребенком, ведь она учит держать слово, жить в согласии с другими и не забывать об ответственности.

Предлагаем посмотреть иллюстрации к этой знаменитой поэме. Они были созданы художником А. Куркиным в технике «палех».

Если вы уже прочли сказку, то попробуйте угадать, какие именно строчки были выбраны для рисунков.
Ответы присылайте на электронную почту музея
muzei.bunina@yandex.com
до 8 марта 2024 г.
Первый, правильно ответивший, получит от музея презент.
Желаем удачи! И ждем ваши ответы.

Posted in Выставка | Leave a comment

«Мещанская семья из Шарова переулка»

Выпуск 2.

«Наш дом ничем не выделялся на фоне домовладений тех улиц и переулков, которые тяготели к Мясному базару с верхней его стороны.

Н. Баграмова. Зима в Ельце. Домик с елью

Его  можно считать типичным для домов елецких мещан средней руки /…/. Небольшой, крытый железом, по фасаду четыре оконца, окнами по нынешнем представлениям их не назовёшь. В доме три жилых разноразмерных  комнаты общей площадью в 42 кв. метра, кроме того, коридорчик и небольшая кухня с одним окном, большую часть которой занимала русская печь, верх которой открывался в коридорчик. Потолки низкие, 1,9 метра. Вход со двора по ступенькам ведёт в неотапливаемые «сенцы», довольно просторные и светлые, где летом шла основная жизнь. С сенцами связаны две холодные кладовки, одна побольше, другая поменьше, её звали чуланом, в котором хранились продукты. Через капитальную, обитую войлоком и клеёнкой дверь из сенец, предусмотрительно нагнувшись, попадаете в темноватый без окон коридорчик с печкой голландкой, которая топилась в основном зимой, согревая кафельные «зеркала» в трёх жилых комнатах и лежанку в одной из комнат, служивших спальней для родителей и младших детей.

В. Маковский. У печки

В кухне с оконцем, выходившем в узкий промежуток с соседним флигелем /…/ и потому полутёмной, где никогда не было солнца, мог расположиться только небольшой кухонный стол и на стене лишь деревянные полки для посуды и разной утвари /…/

В спальне царила большая металлическая кровать с блестящими шарами по верху спинок, огороженная с двух внешних сторон деревянной, красного дерева, лёгкой ширмой, складной, с зелёной шелковой тканью, покрывающей каждую створку. Между кроватью и ширмой оставалось местечко, где на перевернутой табуретке стояла деревянная люлька с очередным младенцем. На день люлька подвешивалась к потолку и могла качаться, покрытая со всех сторон кисеёй от мух и других помех, могущих побеспокоить младенца. Дети, вышедшие из грудного возраста, спали в этой же комнате в небольшой деревянной кроватке, а лет с 4 – 5 переводились в другую комнату на обычные металлические кровати. Напротив супружеской кровати располагался комод – обязательная принадлежность мещанского дома, обычно покрытый вязаной белой скатертью /…/.

В. Самсонова. Вечер

В комоде несколько глубоких выдвижных ящиков, куда помещалось бельё, другие небольшие предметы женского туалета, всякая мелочь, в том числе памятные подарки, ценности и деньги, в виде чего один – два ящика запирались на ключ. Над комодом висело зеркало, десятка два разных фотографий на стене. Альбомы с фотографиями и пара шкатулок лежали на комоде, где были ещё подсвечники со свечами, иногда и цветы, живые летом и засушенные зимой. В комнате ещё были настенные из красного дерева часы с маятником и довольно мелодичным звоном/…/. В красном углу располагались 2 – 3 небольшие иконы, висела лампада, а внизу на тумбочке всегда лежали псалтырь, молитвенники, жития святых. Ещё был квадратный ломберный стол, покрытый зелёным сукном, стоявший обычно в сложенном виде и раскладываемый, когда затевалась игра.

В этой же комнате умещался, хотя и с трудом, т.н. гардероб – шкаф для праздничной верхней одежды, костюмов и платьев. Это довольно простой и неширокий высокий шкаф, сделанный из ольховых досок. На ломберном столе обычно лежала стопка газет, журналов, 3 – 4 книги.

литография Киево-Печерской лавры

На стенах висели две цветные литографии – одна крупная с видом Киево-Печерской лавры, другая поменьше с видом собора св. Тихона в Задонске. В молодые годы моя мама ходила пешком на богомолье в Воронеж, Задонск и один раз даже в Киев, конечно, в компании других богомолок.

Зал с горкой

Наиболее светлая комната с окнами на улицу служила залом. Здесь видное место занимала горка – деревянный, квадратный в поперечнике шкаф, все стороны которого, вместо задней, были застеклены так называемым бемским стеклом, полки тоже были стеклянные. В горке в верхней застеклённой половине стояла нерасхожая чайная посуда в виде сервизов и отдельные чашки и фарфоровые кружки, молочники, конфетницы, маслёнки и другие подарки родственников, а также различные безделушки, деревянные матрёшки, коробочки и прочие мелочи. В нижнем отделении горки стояли сервизы столовой посуды. /…/

Граммофон (конец ХIХ в.)

Наша семья была, увы, не музыкальна. Никто в ней не играл и не пел /…/ . Поэтому не удивительно, что, примерно в году 1912, отец купил граммофон, один из лучших продаваемых тогда в Ельце, а скорее всего, он купил его в Москве, в одну из редких поездок туда. Я не видел подобного в других домах. Корпус граммофона был из красного дерева, по сторонам его были вмонтированы картинки на эмали, труба большая, с полным оборотом, что получало получать более мелодичный звук. К граммофону прилагалась высокая тумбочка вместительностью свыше 100 пластинок, и была ими заполнена./…/ я думаю, что месячного жалования отца не хватило на эту покупку, но граммофон стал гордостью нашей семьи.

В зале висела литография в раме – изображение молодой женщины, охваченной апофеозом молитвы, одного из известных итальянских художников. Красный угол был занят крупными иконами – Бога Саваофа, Девы Марии, Георгия Победоносца. Здесь же был набор венских стульев, очень практичных и неизносимых.

Интерьер комнаты конца ХIХ — начала ХХ в.

В третьей комнате была спальня для бабушки Паши и тёти Любы. Помимо кровати, большого стола, приспособлений для плетения кружев, швейной машинки, кросен для вышивок, утюга, свидетельствующих о том, что в дневное время эта комната была основным рабочим местом для женщин семьи, видное место здесь занимал весьма большой сундук бабушки с плоской крышкой, на котором спала тётя Люба. В сундуке хранились бабушкины салопы, тальмы, плюшевые жакетки, зимняя шуба, платья, кофты, юбки и прочие предметы одежды – летом всё это развешивалось на дворе для проветривания и просушки, тем более, что носилось не часто. Кресел и диванов в доме не было, сидели в основном, если не на табуретках, то на простых деревянных стульях с прямой спинкой. Ковров в доме не было, ни на полу, ни на стенах. Вместо них на полах были дорожки – рукодельно изготовленные вязкой  из остатков изношенного белья, рубашек и пр.  Стены комнат были оштукатурены и оклеены бумажными обоями, каждая комната в свой цвет.

А. Оболенский. Дворик

  Во дворе находился большой и высокий деревянный сарай, поделённый на две части – одна из них имела деревянный пол, лари для сыпучих тел с крышками, деревянные полки на стенах с разными плотничьим инструментом и называлась амбаром, который всегда крепко запирался .Другая часть с земляным полом называлась сараем и служила складом топлива и других громоздких материалов. В ней была приставная деревянная лестница, ведущая на чердак – утеха ребят, которые могли сидеть там часами. /…/  под сараем был квадратный погреб, выход которого был обложен известняком и имел отдельную дверь во двор. Между сараем и амбаром был узкий курятник. Двор в нашем доме оставался незамощенным, с уплотненной землёй.  Немало, как и всюду в Ельце, здесь было всякого втоптанного в землю щебня, кирпичной крошки. Задняя часть усадьбы была занята садом, который отделялся от двора низенькой деревянной изгородью с калиткой.

Е Штуц. Чай в саду

В саду было несколько плодовых деревьев) 5 – 6 яблонь, пара груш, несколько вишен и слив. В одном из углов сада был увитая декоративным виноградом беседка со столом и лавками. Здесь летом в жару иногда обедали, чаёвничали, разводя тут же самовар, который кипящим ставили на стол.

Как разрешались в елецком мещанском доме проблемы экологии? Надо признаться, что на довольно низком уровне. С другой стороны, хотя она была и недостаточной, всё же оставалась стабильной в течение долгого времени, не ухудшалась существенно. /…/Туалет в углу двора был /…/ выгребной, летом в нем плодилось немало комнатных мух. /…/ в другом углу двора несколькими досками  было огорожено место для помойки – небольшое углубление, куда выливали помойное ведро и выбрасывали мусор, если он был. А надо подчеркнуть, что мусора тогда оставалось мало, поскольку по существу домашнее хозяйство в отношении твёрдых отходов было почти безотходным: горючее сжигалось в печи, все пищевые остатки, если они не поедались собакой, свиньёй, домашней птицей, легко перегнивали на помойке. Всё остальное: ( металл, резина, тряпьё, кости и пр.)продавалось без хлопот старьёвщику. /…/

Кем ещё, кроме людей, была населена наше усадьба?  В углу двора у ворот стояла конура, где жила небольшая цепная дворняжка Шарик. 

Г. Роннер — Книп. На розовой подушке

/…/ Большой кот Васька также был беспородным, но все в семье его любили /…/ Основное его достоинство – мастерски ловил крыс. У нас в те годы, да и позже, на усадьбе держались только черные крысы /…/ в дом не проникали и старались добыть себе пищу, в основном, в погребе, амбаре, в кладовой и чулане.  Обычно, когда крыс было немного, и они держались скромно, Васька их игнорировал.  Но время от времени он не выдерживал и вступал на тропу войны. Бывало, встанут утром наши хозяйки, а на порожке крыльца лежат выстроенные как по линейке штук семь или восемь задушенных, но не тронутых крыс, которых Васька никогда не ел. Ещё были у нас куры, штук 10 – 15, /…/ во главе с петухом. В летние месяцы появлялось немало комнатных мух /…/

Мухоловка

С ними пытались бороться с помощью стеклянных мухоловок, заправляемых квасом, специально продаваемыми хлопушками-мухобойками, а иногда, не выдержав, почти все члены семьи, вооружившись полотенцами, дружно выгоняли их в открытое окно, которое потом закрывалось».

(продолжение в следующем выпуске)

Posted in Елец старинный | Leave a comment

«Знакомьтесь с книгой всей семьёй: «Уральские сказы П. Бажова»

(к 145-летию со дня рождения писателя)

Павел Петрович Бажо́в (1879 — 1950 гг.) — писатель, фольклорист, публицист, журналист. Получил известность как автор уральских сказов.

Первая книга очерков «Уральские были» вышла в 1924 году, а спустя 12 лет, был опубликован первый из сказов — «Девка Азовка». В 1939 году появилось и первое их издание – «Малахитовая шкатулка».
В первоначальных 14 историях (о Хозяйке Медной горы, Даниле-мастере и других персонажах), Бажов удачно соединил сказочные сюжеты с описанием реального быта горняков, который был знаком ему с детства. Впоследствии, «Малахитовую шкатулку», автор дополнил произведениями из циклов «Сказы об оружейниках» и «Сказы о немцах».

Сказы, записанные и обработанные Бажовым, – изначально фольклорные. Многие из них он услышал от старожила Василия Хмелинина, сторожа склада Полевского завода, которого в образе деда Слышко сделал рассказчиком в «Малахитовой шкатулке». Позже Бажову пришлось даже официально заявлять, что это всего лишь приём, и он не просто записал чужие рассказы, а действительно является их сочинителем.

Удивительные сказы Бажова прославляют простого человека, его мастерство, талант, труд, смекалку и написаны удивительно напевным русским языком.

А вы читали сказы Бажова? Или хотите их послушать?

Друзья, мы предлагаем вам полюбоваться иллюстрациями к Уральским сказам П.П. Бажова, выполненными палехской росписью. Все они были представлены в наборе открыток за 1961 год.

Может быть, у кого-то из вас были в детстве такие открытки?

«Каменный цветок»
худ. А Ковалева
«Золотой волос»
худ. Н. Малинкин
«Ключ земли»
худ. Н. Жбанов
«Ермаковы лебеди»
худ. Б. Кукулиев
«Серебряное копытце»
худ. Н. Малинкин
«Жабреев ходок»
худ. Ю. Козлов
«Синюшкин колодец»
худ. А. Ковалев
«Таюткино зеркальце»
худ. В. Елховикова
«Горный мастер»
худ. Н. Малинкин
Posted in Выставка | Leave a comment

«Мещанская семья из Шарова переулка»

Выпуск 1.

Фото части улицы Пугачёва

Чуть поодаль от центральной части Ельца, неподалёку от  Городского рынка,    известного горожанам как Мясного, есть небольшая улочка, всего в два квартала. Её нынешнее название – Пугачёва,  пришедшее на смену Малой Мясницкой ХIХ столетия. Одно время было у неё еще одно название, неофициальное – Шаров переулок. Почему так? Дело в том, что когда-то здесь проживало  несколько семей, занимавшихся пошивом головных уборов. Во дворах у них было немало шаров-болванок, необходимых для работы. В конце ХIХ – начале ХХ века, по воспоминанию профессора ВГУ К.В. Скуфьина, родившегося и выросшего здесь, основными его жителями были мещане – мелкие чиновники, служащие, торговцы, ремесленники. Как  городское сословие,  мещанство тогда  занимало важное место в Российской Империи. По словам Веры Николаевны Муромцевой, супруги И.А. Бунина, её муж  «всегда говорил, что мещане очень талантливы, предприимчивы, деловиты и что на них главным образом держалось благосостояние России».  Иван Алексеевич это отлично знал, поскольку во время обучения в Елецкой казенной  мужской гимназии жил на квартирах именно в мещанских семьях. Последним адресом  был  дом мещанки А.О.Ростовцевой на углу улиц Рождественской и Шарова переулка. На этой же стороне, через пару домов пониже, проживала семья будущего профессора энтомологии Скуфьина. Отрывки из  его книги воспоминаний «Бледный листок под ржавым камнем»   о домочадцах,  мещанском быте и обычаях  начала ХХ века (1911 – 1914 гг.) мы и предлагаем вашему вниманию.

В. Маковский «Толкучий рынок»

«В мещанских домах генеалогией не увлекались пример тому – наша семья. Не говоря уже о прадедах, мои деды известны мне только по имени,/…/  как с отцовской, так и с материнской стороны были коренными ельчанами». Дед по отцовской линии  «был перекупщиком сырых овчин, околачиваясь вокруг возов на дороге, ведущей к Мясному базару, т.е. относился к одному из самых низших и материально слабо обеспеченных слоёв мещанства. Моя мама о своём отце   говаривала, что он «занимался по торговой части, кожевенным товаром, был компаньоном в торговой лавке», т.е. уже на ступеньку повыше в мещанской прослойке.

 Отец мой, Василий Николаевич , 1870 года рождения, был худощавым, среднего роста, слегка сутулым и узкогрудым человеком /…./. Он курил папиросы и довольно часто, для чего покупались т.н. гильзы, иначе говоря, пустые  без табака папиросы, которые и набивались с помощью особой машинки турецким табаком в запас. Готовые папиросы вкладывались в серебряный портсигар, который у него был особенный, сделанный в виде восьмушки  махорки в фирменной упаковке табачной фабрики, где он служил много лет.

Табачная фабрика, современный вид

Портсигар этот был получен в подарок от хозяина фабрики во время какого-то юбилея этого предприятия. /…/ работа его была не из легких. Практически,  мы, дети, видели его только по воскресеньям, в будни же он уходил на работу, когда  весь дом, кроме матери, крепко спал, и лишь приезжал на извозчике пообедать среди дня на полчаса и потом уже до десяти часов вечера, а нередко и позднее в 11 – 12 часов, смотря по обстоятельствам отправки или приемки грузов на станции. В некоторые дни, когда работы случалось меньше, отец с удовольствием ходил на работу пешком и туда и обратно, оставляя себе сэкономленные  на этом деньги, которые ему выдавались фабрикой на извозчика, но это было нечасто. Его зарплата, или, как тогда говорили жалованье, было 70 рублей в месяц. Запомнилось, когда один раз жалованье было получено золотыми монетами, отец ворчал, что они, в отличие от бумажных денег, протирают ему кошелек. На Пасху отец обычно получал еще/…/  наградные, в размере месячного жалованья.

Плетение кружев.Фото 1902 года

Все женщины плели кружева или вязали скатерти, тем самым в бюджет семьи добавлялось рублей 5 – 10. По дороге домой на обед отец иногда заезжал в магазин и покупал что-нибудь объёмистое, то 10-фунтовый мешок муки или пшена, гречки, упакованный, с клеймом, небольшой бочонок селёдки того или иного сорта (а их было немало). В семье старались брать сразу побольше, это обходилось дешевле, обычно в магазине делали скидку в цене покупателю, берущему побольше. Тем более это делалось на базаре. Однажды, помню, в конце лета, отец взял и приехал с целым возом царицынских светло-салатных без полос арбузов, пожалуй, сотни полторы, которые потом ели до глубокой осени.

Каким был мой отец как личность? /…/ был просто человек порядочный, никогда никого ни в чем не подводил, /…/  серьёзный, молчаливый, но не лишенный чувства юмора, хотя и непритязательного, хороший и заботливый семьянин, без претензий в быту.

К. Савицкий «Отец»

Я не помню, чтобы он сказал какое-нибудь резкое слово по адресу моей мамы или кого-либо другого из своей немалой семьи. Впрочем, когда проступок кого-либо из мальчиков был из ряда вон, он молча отводил в пустую комнату, снимал свой ремень и отстегивал им чувствительно. За все время меня «обработали» так всего два раза и надо сказать, было за что, не обидно. Ходить по гостям и принимать гостей у себя по праздникам он любил и далеко не прочь был при этом пропустить рюмку – другую. В рабочие дни он не пил ни капли спиртного. И в этом не было ничего героического –  /…/ если бы он явился на свою фабрику, в контору с запахом спиртного, он был бы уволен на следующий день, несмотря на стаж и безупречную службу, именной серебряный портсигар и другие награды. Чем отец мой увлекался, это чтением книг, газет и журналов, которых он выписывал немало, не жалея на это свои ограниченные средства. Правда, времени для чтения ему жизнь оставляла немного, только в воскресенья и праздники, что оставалось от гостей и хозяйственных дел.

Второй член семьи – моя мама, Анна Дмитриевна, 1880 года рождения, женщина под стать своему мужу, некрупная, росту невысокого,  /…/  была из тех, про которых и в молодости говорят – не красива, но симпатична.  

С. Михайлов «Старая швейная машина»

В обязанности моей матери входило, прежде всего, обшивать всю семью, для чего безотказна была ручная машинка «Зингер». Конечно, крупные вещи: пальто, костюмы, одеяла покупались в магазине или чаще заказывались, но почти всё остальное – все виды белья нательного и постельного, детские платья, рубашки, штаны, халаты старались шить сами. Очень любила мама вышивать разноцветными нитками наволочки, покрывала, рубашки, скатерти, салфетки. Но, главное, мама вела всё домашнее хозяйство, бюджет семьи, сводя концы с концами, это многими годами была её самая тяжелая ответственность, в некоторые  годы моменты были такие, что можно было опустить руки, но её небольшие руки никогда не опускались. Нас, детей, она ни разу не шлёпнула, не то что наказывать, но приходила в такое расстройство в ответ на наши проступки, что это действовало на нас сильнее всякого наказания. В то же время не было никаких обниманий, целований, как со стороны мамы, папы, но и бабушки.

А. Шилов «Мать у окна»

Третий член семьи – бабушка  Прасковья, которой в то время было лет 65. Она всё время была в хлопотах по дому, участвовала наряду с мамой в приготовлении пищи, в уборке дома в стирке и глажении, но особое, ключевое, так сказать, её дело было – постоянно следить за своей больной дочерью (физически крепкой, но по поведению и разуму оставшейся на уровне 5 – 6 лет, страдавшей тяжелой формой эпилепсии – прим.), управлять её деятельностью. /…/ Сама тетя Люба не в состоянии была делать какую-нибудь последовательную работу. Она плела и кружева, но узкие, простого узора и тоже под постоянным присмотром нашей бабушки, которая сама плела рядом, иной раз весьма сложного узора произведение, но всё время отвлекалась, подсказывала в определенные моменты своей дочери, между прочим, никогда не раздражаясь. Бабушка в те редкие минуты, когда она была свободна от домашней работы, от постоянной слежки за дочерью, доставала из тумбочки толстую книгу в красном с золотым тиснением переплёте – Евангелие, раскрывала её на закладке и принималась читать. Читала она крайне медленно, по складам, вслух.

Ещё несколько слов о четвертом члене нашей семьи – тёте Любе. Она была крайне молчалива, за весь день, пожалуй, и десятка слов не произносила, была совсем неграмотна. Время от времени, в среднем раз в месяц, но в самое непредвиденное время у неё случались приступы эпилепсии./…/

У моей мамы было пять благополучных родов. Первенцем был Петр 1900 года рождения, мальчик по рассказам физически крепкий, крайне подвижный, с непокладистым самостоятельным характером . /…/Затем по порядку следовала Аннушка, но она умерла в младенчестве, далее я – Константин, 1908 года, мой младший брат Антон  (1910)  и сестра Ольга (1912).

В. Сидоров «Бабушкины сказки»

И это еще не вся семья. С нами жила, как тогда называли, приживалка, т.е. жившая в семье неродная женщина по имени Агафья /…/  Мы, дети, звали её бабушка Агаша. Тогда это была уже старушка, /…/ худенькая, маленькая, которая спала всегда в кухне на печке. Справа между печью и стеной дома оставался слабо освещенный закуток не более метра в поперечнике, где стояла небольшая тумбочка, табуретка, а в тумбочке, покрытой вязаной белой скатерочкой, изделие моей мамы, лежала посуда и все вещи этой старушки, содержавшиеся, как и сам закуток, в полном порядке и чистоте. В углу висела миниатюрная иконка с лампадой, стояла маленькая пятилинейная лампа. Бабушке Агаше в пище не отказывали, давали всё, что у нас было, хотя обедала она у себя в комнатке, если её можно так назвать. Иногда она приготовляла пищу для себя в маленьком чугунке. Помню, как на Пасху она старалась сделать миниатюрную творожную пасху, для чего у неё была соответствующих размеров деревянная форма. Нам, детям, эта миниатюрная пасха и такой же куличик, которыми она нас угощала, казались особенно вкусными. Вообще, как это водится у детей, что бы она ни затевала из стряпни, казалось вкусней, чем родительские блюда, и не раз мы одолевали её просьбами угостить чем-нибудь, например, обыкновенной деревенской тюрей из воды, хлеба, соли и лука. /…/

Но еще больше мы любили слушать деревенские сказки, притчи, разные истории, которые она нам рассказывала долгими зимними вечерами в полутьме на тёплой печке. Надо признаться, что ни мама, ни бабушка Паша не баловали нас сказками. Я не знаю, какими судьбами эта милая старушка покинула свою родную деревню Грунин Воргол и поселилась в нашем доме, но без неё наш дом тех лет и представить нельзя. /…/ Такова была наша семейка – веселенька».

(продолжение в следующем выпуске)

Posted in Елец старинный | Leave a comment

Волхвы

«Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском, во дни царя Ирода пришли в Иерусалим Волхвы с Востока и говорят: где родившийся царь Иудейский? Ибо мы видели звезду его на Востоке и пришли поклониться ему…»

Старый провансальский поэт рассказывает, как они, детьми, встречали Волхвов на зимней, пустынной Арльской дороге.

Он рассказывает приблизительно так:

— Дети, — говорили нам матери в канун праздника Волхвов, — если вы хотите видеть их шествие к младенцу Иисусу, идите скорей им навстречу: уже вечереет. И несите им какие-нибудь дары…

И вот мы бежим, бежим по большой дороге на Арль.

— Дети, куда это вы так спешите?

— Навстречу Волхвам!

Мы бежим в наших провансальских колпачках, в маленьких деревянных сабо, с бьющимся от радости сердцем, жадно глядя в даль, в нашем воображении уже полную дивных видений, прижимая к груди наши дары: лепешки (для самих Волхвов), сушеные фиги (для их слуг и рабов), пучки сена (для их верблюдов)… Свищет ветер, холодно. Зимнее солнце склоняется к Роне. Ручьи подернуты ледяной коркой, трава по их берегам померзла. Краснеют безлиственные ветки ив, по ним зябко прыгают красношейки… И ни души кругом — разве какая-нибудь бедная вдова с вязанкой сухого хвороста на голове или старик в лохмотьях, который шарит под колючим кустом: не попадется ли улитка?

— Куда это вы, дети, так поздно?

— Навстречу Волхвам!

И опять вперед, еще резвей и веселей, вприпрыжку, бегом — по бесконечно белеющей дороге, выметенной зимним ветром… Крик, песенки, смех, головки назад — совсем молодые петушки…

А день уже на исходе. Колоколенка Майана давно скрылась за черными остриями кипарисов, кругом только голая, пустая равнина… Мы зорко рыщем по ней глазами: ничего, кроме игольчатых клубков перекати-поля, что мчит, крутит ветер по жнивью!

Впрочем, порой встречался какой-нибудь запоздалый пастух, который, завернувшись в свой истрепанный плащ, гнал домой свою отару.

— Дети, куда это вы в такую пору?

— Навстречу Волхвам… Не можете ли сказать, они еще далеко?

— Навстречу Волхвам? Ах да, правда, правда, нынче ведь канун их праздника… Они уже близко, вы их вот-вот встретите…

И опять вперед!

Но вот и совсем вечер. Солнце, преследуемое зимними облаками, спускается все ниже и ниже. Мы смолкаем, нам уже немножко жутко. Ветер еще резче дует навстречу, мы бежим уже не так резво… И вдруг:

— Вот они!

Из груди у нас всегда вырывался в этот миг безумно-радостный крик — и дивное, царственное великолепие ослепляло наши глаза: блеском, торжеством роскошнейших красок вдруг загорался запад. Там полосами пылал пурпур, золотом и рубином горел солнечный венец, раскидавший в зенит неба свои длинные зубцы-лучи…

— Волхвы! Волхвы! Видите венец, корону? Вон мантии, знамена! Вон кони и верблюды!

И мы замирали в изумленье, в восторге. Но не проходило и минуты, как все это великолепие, вся эта слава и роскошь гасли, исчезали, и мы снова, в большом разочаровании, оказывались одни, в сумерках, в поле.

— Где же они, где?

— Прошли за горами!

Стонала совка. Нас охватывал страх. Мы со страхом спешили назад, домой…

— Ну, что же, видели Волхвов? — спрашивали нас дома.

— Нет… Они прошли далеко, за горами.

— А вы шли по какой дороге?

— По дороге в Арлатан.

— Ах, дурачки, дурачки! Там Волхвов никогда не встретишь, нужно было идти по старой Римской дороге…

А если бы вы знали, что это за красота, когда они входят в Майан! Трубы, барабаны, слуги, рабы, верблюды… Теперь они уже в церкви, в Вертепе, поклоняются младенцу Иисусу. После ужина бегите скорей в церковь…

И мы наспех ужинали, бежали в церковь. Церковь была уже полна, блистала огнями алтаря, звездой, сиявшей над ним, и ярко озаренным Вертепом, где Волхвы в своих разноцветных мантиях — красной, синей и желтой — уже поклонялись младенцу Иисусу, полагали перед ним свои дары: Гаспар — злато, Мельхиор — ладан, Валтасар — смирну… И, как только мы входили, пробирались вперед между женских юбок, орган, сопровождаемый пением всех молящихся, медленно зачинал, а потом широко и грозно раскатывал свои мощные звуки величавый рождественский гимн:

Нынче, в утренний час,

Встретил я на большой дороге

Караван трех великих Волхвов…

1931 г.

Posted in Рассказы (1931-1952) | Leave a comment

«Накануне праздника…»

(советские новогодние открытки II половины ХХ века)

Новогодние праздники любимы и детьми, и взрослыми. В эти зимние дни, как никогда, хочется свободно вздохнуть, освободившись от груза забот и проблем, встретить новый, 2024 год, с хорошим настроением, в любви и радости. И, конечно, найти теплые, сердечные слова, чтобы поздравляя своих родных и близких с долгожданным волшебным праздником, передать им свои чувства и настроение. До того, как мы стали делать это по телефону или сообщением в мессенджере, Новый год невозможно было представить без ярких, красивых поздравительных открыток, которые заранее посылали родственникам и друзьям.

Взгляните на почтовые открытки второй половины ХХ века. Они были разными, но такими добрыми и душевными! Художники, которые их создавали, передавали не только праздничное настроение, но и щедро делились частичкой своей души, вспоминая детство и любимых сказочных героев. Кстати, мы совсем не случайно сделали именно такую подборку новогодних открыток. На каждой из них изображены предметы, подобные тем, которые находятся в экспозициях и интерьере нашего музея. Посмотрите внимательно, найдите их и укажите в комментарии.

Кто правильно назовет больше всего предметов, получит в подарок от музея электронную поздравительную открытку.

худ. Л.Манилов
худ. Л.Похитонова
худ. А.Жребин
худ. И.Филиппов
худ. Е.Гольдин
худ. И.Дергилев
фото Г.Куприянова
худ. А.Любезнов
худ. В. Зарубин
Posted in Выставка | Leave a comment