Литературно-мемориальный музей И.А. Бунина

Выпуск 5.

Игры, танцы, разговоры зачастую вечером прерывались приходом ряженых.  Соседи и знакомые приходили в гости загримированными  или в масках, да ещё и одетыми в несвойственную им одежду, чтобы сразу их не узнали.

При этом мужчины одевали женскую, а женщины – мужскую одежду. Также   в Ельце любили    «рядиться» цыганками, турками, гусарами, персами. Ряженые входили в дом с песнями, шутками, разыгрывали небольшие новогодние представления. Если кого-то из ряженых никто не мог «опознать», то это доставляло ему большое удовольствие и сильно разжигало любопытство присутствующих.

Кстати, ездить по соседям ряжеными, было одним из любимых развлечений сельской молодёжи. Подтверждением тому могут служить следующие бунинские строки из «Жизни Арсеньева»:

«… на второй день святок Виганды /…/ приехали, сразу наполнив весь дом своим шумным, немецким весельем, беспричинным смехом, шутками и всем тем особенно праздничным, что вносят гости в деревне  зимой, с морозу сбрасывая в прихожей пахучие холодные шубы, ботики и валенки.

А вечером подъехали и другие гости, и все, кроме старших, решили, конечно, ехать по соседним усадьбам ряжеными.

Шумно нарядились во что попало – больше всего мужиками и бабами, — мне круто завили,  набелили и нарумянили лицо, подрисовали неизменной жжёной пробкой неизменные чёрные усики, — и гурьбой высыпали на крыльцо, возле которого уже стояло в темноте несколько саней и розвальней, расселись и, смеясь, крича, под звон колокольчиков шибко понеслись через свежие сугробы со двора».

Говоря о святочных развлечениях невозможно не упомянуть  и о гаданиях на предстоящий год, столь любимых девушками на выданье.

В Ельце потенциальные невесты вечером бросали за ворота валенок или старый туфель: в какую сторону ляжет носом – оттуда жди сватов.

Ложась спать, клали гребёнку под подушку, — будущий жених мог присниться.

Собравшись компанией, шли поздно вечером в курятник, хватали первых попавшихся спящих кур и приносили в дом, где на полу стояли миски с зерном, золой и водой,  зеркало.

По поведению  птицы делали выводы: зерно клюёт – будет богатый жених, воду пьёт – любитель выпить, в зеркало посмотрит – щёголь или мот, полезет в золу – жди в замужестве бедности. А кто из курятника возвращался с петухом – смело  мог ждать суженого-военного.

Загадывая желание, ходили во двор считать дрова в поленнице: «чёт» или «нечёт»,  —  соответственно «да» или «нет»;  а по вытащенному наугад с закрытыми глазами полену, предполагали характер будущего супруга или свекрови: без сучков, гладкое и ровное – спокойный, уравновешенный и наоборот.

Люди постарше тоже в это время могли погадать на будущее, хотя бы с помощью «Круга царя Соломона».

«…я вам погадаю, захватил листочек справедливый. Он уж не обманет, а скажет в самый раз. Сам царь Соломон премудрый! Со старины так гадают. Нонче не грех гадать. И волхвы гадатели ко Христу были допущены. Так и установлено, чтобы один раз в году человеку судьба открывалась. /…/

Он разглаживает на столе сероватый лист, на котором нарисован кружок, с лицом, как у месяца, а от кружка белые и серые лучики к краям: в конце каждого стоят цифры. Горкин берёт хлебца и скатывает шарик.

-А ну, чего скажет гадателю сам святой царь Соломон?.. загадывай, кто чего.. .
Катышек прыгает по лицу царя Соломона и скатывается по лучику. /…/
— На пятерик упал. Поглядим на задок, что написано?..»

И. Шмелёв. Лето Господне.

Каждой цифре на листе соответствовало какое-либо изречение мудрого царя, например:

«Да не увлекает тебя негодница ресницами своими»,
«Благонравная жена приобретает славу»,
«Береги себя от жены другого, ибо стези ея к мертвецам»,

«Язык глупого погибель для него»,
«Не уклоняйся ни направо, ни налево»,
«Кнут – на коня, а палка – на глупца»,
«Сварливая жена как сточная труба»,
«Не давай дремать глазам твоим».

Новогодние праздники заканчивались в крещенский сочельник, когда уже была разобрана и вынесена из дома во двор новогодняя ёлка,  все не ели до «первой звезды», а после ночной службы шли с крестным ходом на местную «Иордань», то есть на реку к специально сделанной проруби в виде креста под белым шатром. И тогда многие  верующие, а также «грешные и смелые люди считали своею непременной обязанностью трижды окунуться в прорубь и смыть с себя тяжкие грехи святочных игр,  ряжения  и маски».

Вот так в конце XIX – начале XX века отмечали  ельчане  начало нового года, стараясь хотя бы  немного отдохнуть от ежедневных забот и хлопот, ведь впереди были  долгие дни  напряжённого труда, когда всё чаще вспоминалась поговорка: «Делу – время, потехе – час».

Выпуск 4.

Дети днём развлекались тем, что «катали на дворе, а то и на улице, огромные снеговые шары,

из которых лепили деда-снеговика или снежную бабу с морковкой вместо носа, с угольками вместо глаз и с продырявленной кастрюлей вместо шапки. Прилаживали и метлу в руки. А то, бывало, затевали постройку снеговой пещеры, называя её Пещерой Лейхвеста – легендарного разбойника из популярной в те годы серии приключенческих брошюр».

( из воспоминаний уроженца Ельца К.В. Скуфьина)

 Ребята постарше строили снежные городки и играли в их «взятие». 

Некоторые, особо сильные, принимали участие даже в кулачных боях.

 Проходили они на специально отведённых для этой цели местах: на пустыре берега  Сосны, прозванном  Печуры, у Ростовцевой мельницы на Ельчике, и на  так называемом в простонародье Говённом пруду. Устраивали их чаще всего жители окраин города:  Аргамаченской, Ямской и Чёрной слобод.

«Собирались  как взрослые, так и мальчишки-подростки, образуя две толпы примерно по 100 – 150 человек, разделённые по улицам. Медленно выстраивались друг перед другом, впереди подростки, взрослые, в том числе и солидные бородачи, стояли поодаль.

Мальчуганы и начинали драку, и только постепенно, как бы нехотя, в неё включались парни постарше, а затем уже решительно выступали семейные мужики.

Здесь обычно соблюдались правила: ничего не иметь в руках, бить голыми кулаками, лежачего не бить, не бить ниже пояса,  не бить ногами. Обычно драка кончалась отступлением более слабой стороны, грозящей, однако, на бегу взять реванш в следующий раз».

(из воспоминаний уроженца Ельца К.В. Скуфьина)

На святках победителям кулачных боёв, любящие это зрелище купцы вручали призы: деньги, одежду, а кому и корзины шампанского.

Люди среднего и более старшего возраста с удовольствием  ходили  друг к другу в гости поиграть в карты, лото.

«По праздничным  и воскресным вечерам в нашей семье устраивалась игра в лото, обычно без денег. Лишь в случае прихода гостей подкрепляли интерес к игре деньгами, обычной таксой была одна копейка за карту. Брали обычно две или три карты. Иногда старшему из детей давали три – четыре копейки и разрешали поставить одну карту. При выкрикивании цифр обычно старались не просто их назвать, а по возможности шутливо закодировать. Например, цифра 11 звучала «барабанные палочки», 21 – «очко», 77 – «Семён Семёнович», 90 – «дед», после чего кто-нибудь обыкновенно спрашивал: — «Скажите, сколько ему лет?» — и если, положим, следовала цифра 27, дружно говорили – молодой дед! Когда ряд цифр на строчке заполнялся, за исключением одной свободной, игрок этой карты громко объявлял: «Квартира!» Выигравшего  кон дружно приветствовали. Выигрыш, конечно, был не более 10 – 15 копеек. Одна из наших знакомых рассказывала, что она время от времени ходит играть в лото в какое-то заведение на Торговой улице, где ставки и по 25 и по 50 копеек на одну карту. Там она берёт только одну карту в надежде выиграть несколько рублей. /…/

В некоторых домах увлекались преферансом – игра, как известно, затяжная и более азартная». 

(из воспоминаний уроженца Ельца К.В. Скуфьина)

Молодёжь любила играть в «фанты». Перед её началом игроки складывали в небольшой мешочек какие-нибудь, принадлежащие им, мелкие предметы: кольца, запонки, заколки, ленты, сложенные фантики от конфет.

Ведущий, задав вопрос: «Что должен сделать этот фант?», — и услышав от участников задание, например: «Спеть песенку, станцевать, сыграть на чем-либо, или изобразить какое-то животное», —  наугад  доставал предмет. Его обладатель должен был исполнить просимое, а поскольку способности у всех разные, да и  задания, как правило, были шуточными, то и результат  обычно бывал комичным.

Выпуск 3.

На площадях Ельца с Рождества до Крещенского сочельника сияли разноцветными огнями ёлки. Около них выступали приезжие артисты, клоуны, а иногда устроители щедро раздавали подарки. На Щепной  площади водили «учёного» медведя цыгане.

Обжорные ряды шумели шутками, свистульками.

В это же время в Ламской, Чёрной и монастырской слободах катались с гор и дети, и взрослые.  Катались на салазках, «кобылках» (деревянная скамеечка с железным полозом), «ледянках» (обледенелое старое решето или корзина).

Повсеместно устраивалось на святках катание на санях.  Извозчики приглашали всех желающих с ветерком прокатиться.

Стоило это удовольствие недорого: за гривенник – по городу, за город – 25 копеек. Особенно любило прокатиться  на лихой тройке, сопровождаемой поющими цыганами, елецкое купечество. Денег на это не жалели.

С удовольствием катались на коньках. Самым лучшим считался каток в городском саду. По вечерам здесь зажигали фонари, играл оркестр, был буфет. Билет стоил 5 копеек.

Шумели новогодние балы и вечера в гимназиях.

«Каждый год с разрешения гимназического начальства гимназисты в складчину устраивали в женской гимназии танцевальный вечер с чаем и угощениями. Главными гостями были гимназистки. Они, спустя некоторое время, давали гимназистам ответный вечер. На вечерах была хорошая музыка. Угощением служили чай с печеньями, пирожки, сласти и фрукты. На одном из таких вечеров, в 1885 году, присутствовал известный писатель и театральный деятель Владимир Иванович Немирович – Данченко. Путешествуя по России, он случайно был в то время в Ельце и принял приглашение гимназистов посетить в качестве почётного гостя гимназический вечер. При скудости в Ельце развлечений (постоянной театральной труппы в Ельце в то время не было) гимназические вечера доставляли большое удовольствие, особенно для любителей танцев. Иногда, хотя и не каждый год, устраивались там же в двухсветном гимназическом зале литературно-музыкально-вокальные вечера, на которых пел хор мужской гимназии, ученики читали отрывки художественных произведений, играл на скрипке учитель немецкого языка  Берг. Вечера такие имели у нас огромный успех».

Д.М. Нацкий. «Мой жизненный путь»

В романе И.А. Бунина  «Жизнь Арсеньева» есть описание первого бала автора:

«… бал в женской гимназии – первый бал, на котором я был. Дни стояли тоже очень морозные. Возвращаясь  после учения домой, мы с Глебочкой нарочно шли по той улице, где была женская гимназия, во дворе которой выравнивали сугробы по бокам проезда к парадному крыльцу и сажали в них два ряда необыкновенно густых и свежих ёлок. /…/ А навстречу шли из гимназии гимназистки в шубках и ботиках, в хорошеньких шапочках и капорах, с длинными, посеребрёнными инеем ресницами и лучистыми глазами, и некоторые из них звонко и приветливо говорили на ходу: «Милости просим на бал!» /…/

После бала я долго был пьян воспоминаньями о нём и о себе самом: о том нарядном, красивом, лёгком и ловком гимназисте в новом синем  мундирчике и белых перчатках, который с таким радостно-молодецким холодком в душе мешался с нарядной и густой девичьей толпой, носился по коридору, по лестницам, то и дело пил оршад в буфете, скользил среди танцующих по паркету, посыпанному каким-то атласным порошком, в огромной белой зале, залитой жемчужным светом люстр и оглушаемой с хор торжествующе-звучными громами военной музыки, дышал всем тем душистым зноем, которым дурманят балы новичков, и был очарован каждой попадавшейся на глаза лёгкой туфелькой, каждой белой пелеринкой, каждой чёрной бархоткой на шее, каждым шёлковым бантом в косе, каждой юной грудью, высоко  поднимавшейся от блаженного головокружения после вальса…»

В 1896 и 1897 годах гимназические балы в Ельце Иван Алексеевич посетил уже в качестве почётного гостя, будучи известным писателем.

3 января 1908 года  в актовом зале казенной женской гимназии устроили елку и танцевальный вечер в пользу детского дома трудолюбия. Входной билет стоил рубль.  Программа праздника предусматривала танцы – вначале для детей, затем для взрослых. Играл оркестр гусар Нежинского полка. За вечер удалось выручить чистого дохода около 300 рублей, что было по тем временам немало, так как  на рубль  тогда  можно было купить, допустим,  пять с половиной килограммов говядины.

Большой интерес представляет программа литературно-музыкально-танцевального вечера  Елецкой  мужской гимназии за 1910 год, хранящаяся в нашем музее.

Она даёт представление о том, как осуществлялась организация подобного мероприятия. Открывался вечер гимном «Боже, царя храни» и состоял из 3 отделений. В первом и втором звучали стихи, арии и хоры из опер, романсы и другие музыкальные произведения, исполняемые гимназистами разных классов. 3-е отделение полностью отводилось танцам. Начинался бал в 6 часов вечера, заканчивался в 12 ночи.

Выпуск 2.

Быстро пролетали в разнообразных хлопотах дни и, наконец,  долгожданный праздник наступал. По городу разносился колокольный звон, в храмах шла ночная праздничная служба, на которой присутствовали всей семьёй. По её окончании расходились по домам «разговляться».  На праздничный рождественский стол обычно подавали, в зависимости от благосостояния,  запеченного или заливного поросёнка, горячий отварной окорок с горошком, пирожки с разной начинкой, кулебяку с сомятиной или даже с осетриной. «Резались возможно тоньше, до прозрачности, твёрдокопчёная колбаса, копчёный окорок, раскрывалась коробка – другая шпрот или сардин. Сыр по праздникам покупали обычно голландский в красных головках и желтоватый в разрезе с дырочками и блестящими в них слезинками. Приносились из погреба все какие были соления и маринады, для взрослых ставились на стол какая-нибудь наливка или настойка. Был здесь и заливной студень, иногда ещё и заливной судак или осетрина».  

(из воспоминаний уроженца Ельца К.В. Скуфьина)

  Свинина  повсеместно  считалась  на святках обязательным блюдом. Объяснение этому есть в замечательном произведении Ивана Шмелёва «Лето Господне»:

«Ты хочешь, милый мальчик, чтобы я рассказал тебе про наше Рождество. Ну, что же…

Наше Рождество приходит издалека, тихо. Глубокие снега, морозы крепче. Увидишь, что мороженых свиней подвозят, — скоро и рождество. Шесть недель постились, ели рыбу. Кто побогаче — белугу, осетрину, судачка, наважку; победней – селёдку, сомовину, леща…   У нас, в России, всякой рыбы много. Зато на Рождество – свинину, все. В мясных, бывало, до потолка навалят, словно брёвна, — мороженые свиньи. /…/

Кучер говорил: «Велено их есть на рождество, за наказание! Не давала спать младенцу, всё хрюкала. Потому и называется свинья! Он её хотел погладить, а она, свинья, щетинкой Ему ручку уколола!»

  Разговлялись не спеша, часа два или более, потом чаёвничали. Несмотря на съеденную обильную пищу, обычно все сразу засыпали, настоявшись в церкви.

«Утром вставали поздно, но женщины, как правило, уже успевали приготовить так называемый буфет. Для этого в зале раскладывали стол, накрывали его скатертью и расставляли на нём все закуски и вина, на этот раз мадеру, портвейн, кагор, водку с корочками лимона. Для такого буфета не жалели купить фунт паюсной или кетовой икры, хотя стоила она дорого (примерно 2 рубля за фунт). Подготовив всё на столе, закрывали скатертью сверху и поджидали гостей. Обычно в 10 – 11 часов приходили священник с дьяконом, направлялись в зал к иконам и минут 5 – 6 отправляли службу, получая от хозяев вознаграждение – несколько монет. Ближе к полудню появлялись и первые гости, усаживались у стола-буфета. Гости выпивали по одной – две маленьких рюмочек вина или водки, немного чем-либо закусывали. Поговорив с хозяевами минут 10 – 15, не задерживаясь, прощались и шли к другим родственникам, кто ещё к ним не приходил, а там, глядь, и другая группа гостей стучит щеколдой у ворот. Так и идёт празднование и угощение всю середину дня. Если возникало продолжительное затишье, гостей не видно было, и хозяева дома, прихватив с собой кого-либо из детей или других домочадцев, сами шли к кому-нибудь из родственников, которых ещё не видели. В случае отсутствия в доме хозяев вкладывали в почтовый ящик свою визитку. Телефонов тогда в мещанском доме не было, а не посетить и не поздравить с праздником считалось недопустимым – и дальние родственники могли обидеться».

(из воспоминаний уроженца Ельца К.В. Скуфьина)  

В семьях дворян, купцов и интеллигенции в рождественский сочельник ставили ёлку, украшали её втайне от маленьких детей, под неё клали подарки – игрушки, книги, а на сам праздник на ёлке зажигали свечи.

Общественные объединения по интересам, которых в Ельце было немало, тоже не оставались в стороне. Вот  что сообщало одно из объявлений в газете: «Первого января клубом велосипедистов для детей членов устраивается елка с выдачей подарков, а затем будет детский танцевальный вечер».

До 1917 года в Ельце в Дворянском собрании, в коммерческих клубах устраивали с благотворительными  целями «общественные» ёлки, на которые приглашались дети из бедных семей.

Не оставлялись без внимания и воспитанники приютов. Городская газета сообщала, что  в канун нового 1908 года, в детском доме трудолюбия, которому к тому времени исполнилось 10 лет, зажгли ёлку «…для призреваемых в приюте девочек. При скромной обстановке сколько сердечности!»

 И тогда же «… с разрешения тюремного комитета по инициативе начальника тюрьмы Гудзенко была устроена елка для детей, находящихся при содержащихся в тюрьмах. Средства на это собраны с елецких зажиточных горожан по подписному листу. К примеру, фабрикант Романов внес 50 рублей».

На Новый год посреди Торговой улицы ходили разносчики и с шутками да прибаутками выкрикивали о своих товарах. У магазинов Желудкова, Шилова, Зотова, Добродеева стояли большие бочки с мороженым и продавцы приглашали всех: «Прошу отведать мороженое  сливочное, шоколадное. Берите на здоровье, Новый год наступил».

По Орловской улице ходили разносчики, обвешанные через шею до пояса гирляндой белых и румяных калачей. В руках у них были медные чайники с горячим сбитнем.

В ночь под Новый год у Триумфальных ворот возводилось сооружение в виде большого колеса с множеством  хитростей пиротехники, сюрпризами. С наступлением Нового года, когда часовой колокол Знаменского монастыря выбивал  12 ударов, неожиданно это сооружение вспыхивало под ликование присутствующей публики.

На Новый год бесплатно выдавались насыпанные кули сдобной ломи из магазинов Желудкова, Черникина, Дмитриева, Хамова, Полякова,  Шавкова, разливали горячий чай за здоровье хозяев.

Выпуск 1.

Праздники всегда занимали в жизни человека важное место. В конце ХIХ — начале ХХ века россияне умели не только хорошо трудиться, но и весело, продуманно отмечать праздничные дни, которые никогда у них не были днями полностью свободного, ничем не занятого времени.

 Зимой, по окончании рождественского поста, наступали святки – двухнедельные новогодние празднества.

Приготовления к ним начинались заранее, обычно за 2 недели.

На Щепной площади бойко шла торговля: вороха битой птицы – гусей, кур, уток, туши мяса, подвешенные на крюках, свежемороженая рыба, бочки всевозможных солений.  Тут же расписные деревянные ложки, кружки, прялки, донца, свистульки.

Многие ельчане спешили на Торговую в магазин Сушкарёва, который располагался под гостиницей Попова. Именно здесь был самый большой выбор елочных игрушек и украшений.

На Сенной площади в это время устраивали снеговые горки, карусели, «гигантские шаги», заливали дорожки для любителей катания на коньках. Краснорядцы ставили палатки для торговли мануфактурой, галантерейным товаром.

В зимних садах  — приказчиков (где сейчас 21 школа), велосипедистов (на месте нынешнего тубдиспансера), на ипподроме (котельная 5-го микрорайона) – шли свои приготовления.

Устанавливались там гигантские «ёлки – заманщицы», сверкающие с наступлением сумерек разноцветными огоньками. В праздник Деды Морозы будут одаривать всех, кто угадает загадки или расскажет сказки…

Во многих городских домах к празднику Рождества Христова пекли из сдобного теста фигуры, изображающие маленьких коров, быков, овец и пастухов. Их ставили на окна и столы, посылали в подарок родным.  Для  «христославцев» готовили конфеты, пряники, орехи.  Как правило, в их роли выступали дети.

«Мы, мальчишки, ещё дошкольники, заранее с волнением готовились, зазубривали стишки о рождении младенца Христа в яслях пастухов, и как над местом его рождения в Вифлееме загорелась звезда, которая и привела к месту рождения волхвов, и как они принесли свои дары, поклонялись и славили новорожденного. Не всё нам было понятно – и кто эти таинственные волхвы, и что это за ясли, и какие дары, но всё дополнялось нашей фантазией.  И когда приходили святки, мы втроём – вчетвером, ходили по соседним домам и далее по улице Христа славили, получая от хозяев 2 – 3 копейки за труд, а также и у всех родственников, куда нас брали в гости, а это добрый десяток домов».

Дети постарше, посещавшие церковно-приходские школы, а тем более гимназисты, учили стихи, посвященные Рождеству Христа, которые читали  в гостях, на балах и благотворительных вечерах.  Вот  одно из таких:

                          ***

Канун Великий Рождества.
Темнеют краски небосвода.
Всё тихо, близость торжества
Невольно чувствует природа.

Как будто менее тревог,
Как будто менее страданий,
В подлунный мир младенец Бог
Приносит сладость упованья.
Вот в небе вспыхнула звезда,
Она зажглась, играя нежно
Как счастлив тот, кто день труда
Сегодня кончил безмятежно.
И, отложив дела свои,
Забудет рой забот тяжелых,

И отдохнёт в кругу семьи
Спокойный, кроткий  и весёлый.
Но не с нахмуренным челом
И, отрешась от дум унылых,
Он встретит Праздник за столом
Среди своих родных и милых.
Услышит он святую весть,
Когда раздастся звон вечерний,
Но мир велик, в нём много есть
И тех, чей путь исполнен терний

О Боже, в этот день святой
И им пошли благословенья,
Утешь их радостью земной,
Житейских бед пошли забвенья.
И пусть для них суровых дней
Смирится вечная тревога,
Пусть помнят в этот день сильней
Святой приход младенца Бога!