Любая музейная коллекция всегда нуждается в пополнении. Экспонаты собираются по-разному: иногда целенаправленно, когда нужный предмет ищешь долго и упорно, а иногда спонтанно, как, например, в первые годы после открытия нашего музея. Однажды теплым летним днем пришли два мальчика. Старшему на вид было лет семь, младшему – пять. Они бережно несли аккуратно завернутый в газету предмет и с порога, немного смущаясь, заявили заведующей Тамаре Георгиевне Кирющенко: «Тетя, мы принесли в музей подарок, … но не знаем, что это такое».
Когда газета была снята, неизвестный предмет оказался примусом. И хотя в доме Ростовцевых в то время, когда квартировал Иван Бунин, примуса быть не могло, он появился намного позже, тем не менее, этот экспонат решили оставить и включить в экспозицию на кухне.
Примус был хорошо известен старшему поколению россиян. Особенно он был распространен в 30- 50-е годы ХХ века. В «Книге о вкусной и здоровой пище», изданной в 1955 году, в главе, посвященной оборудованию кухни, упоминается примус как экономичный и необходимый в хозяйстве прибор.
Изобрел его в 1892 г. в Швеции инженер Ф. В. Линдквист, назвав свое детище «примус» (от лат. primas — глава, первенствующий среди портативных нагревательных приборов). Уже в 1898 г. в пригороде Стокгольма, на фабрике в Лилла Эссинген, началось массовое серийное производство примусов, а к началу XX в. они уже заполонили собой пол-Европы.
В России первые примусы появились в период русско-японской войны. Они приобретались офицерами, которые отправлялись на Дальний Восток, как удобный автономный нагревательный прибор, используемый в полевых условиях. В состоятельных городских семьях в ту пору он был сравнительно редок и считался «предметом роскоши» или «предметом престижа», увидеть его можно было разве только на богатых чиновничьих кухнях Петербурга и других крупных городов.
На примусе можно было кипятить воду и готовить практически всю пищу, но только варить или жарить.
Минусами в его использовании было то, что огонь практически не поддавался регулированию и был сильным, интенсивным и близко расположенным к дну нагреваемой посуды. Но главное, примус не мог непрерывно работать более полутора часов, ибо тогда он перегревался и становился взрывоопасным. За приготовлением пищи на примусе надо было постоянно наблюдать, то есть стоять все время на кухне, ибо нельзя было допустить, чтобы хотя бы одна капля из кастрюли попала на горелку — в этом случае возникал пожар. А поскольку примус «работал» очень быстро, то жидкая пища могла выплескиваться каждую минуту, чего не бывало у керосинок.
Принцип действия примуса был достаточно прост. В горловину наливали керосин, затем насосом накачивали воздух. Чтобы образующаяся в форсунке испаряющаяся горючая смесь воспламенилась, горелку нужно было предварительно нагреть до определенной температуры. Для этого спирт наливался в небольшую чашечку и поджигался. Выгореть он должен был полностью. И только после этого, открыв подачу топлива, можно было разжечь горелку. Если пламя уменьшалось, необходимо было «подкачать» воздух. Прибор был компактен, но очень капризен и требовал сноровки в обращении. Не каждая хозяйка умела обращаться с ним, разводить примус нередко вменялось в обязанность мужьям.
Архитектор Борис Маркус в мемуарах писал: «Примус — это небольшой баллон на трех длинных ножках, загнутых наверху крючком. На эти крючки устанавливалось нечто вроде конфорки, только не сплошной, а сквозной. На эту конфорку ставились кастрюли, чайники, а при стирке даже огромные баки. Как только выдерживали тонкие ножки примуса такую тяжесть (баки-то были наполнены водой и бельем!).
В верхней части баллона имелась специальная трубка с форсункой и горелкой. В форсунке имелось тоненькое отверстие, через которое шел вверх распыленный керосин из баллона. Мне иногда казалось, что идет не струйка керосина, а газ. Возможно, что в форсунке жидкость превращалась в нечто газообразное. Для этого создавалось большое давление в баллоне, получаемое накачиванием специальным насосом, укрепленным сбоку. Керосин заливался в баллон через специальное отверстие с плотно закрывающейся крышкой.
Чтобы форсунка не засорялась, ее время от времени надо было прочищать специальными тоненькими иголочками на длинных жестяных ручках. После прочистки примус давал огонь большой температуры, распространявшийся ровно по кругу под посудой. Это обеспечивалось специальным металлическим колпачком горелки, которая распределяла огонь равномерно. И примус весело пел и гудел, на короне огня что-то разогревалось, а то и просто можно было долго смотреть на этот красивый огонь завороженными глазами».
« Московские картинки 1920 – 1930 гг.»
