Литературно-мемориальный музей И.А. Бунина

После  стирки и сушки  льняное и полотняное бельё  обрабатывалось рубелём – крупной, тяжелой удлиненной колотушкой с рядом поперечных борозд, а также скалкой, то есть круглой палкой, которой обычно раскатывают тесто.

  Делали  рубеля из   древесины твёрдых лиственных пород: дуба, рябины,   клёна, берёзы.

     Деревянную заготовку обрабатывали вручную. Торцы рубеля ровно опиливали, острые углы на гранях округляли напильником. Из этой же заготовки вырезали ручку.

Процесс глажки происходил так: выстиранное, слегка влажное белье накручивали на скалку, чтобы получалась скатка.  На  неё сверху укладывали рубель зубчатой стороной вниз и прокатывали им несколько раз, с силой прижимая рубель обеими руками за рукоять и противоположный конец.

 В елецкой  мещанской семье  Скуфьиных гладили  немного по –другому: «… штука белья, например, полотенце, расстилалось по столу, на него поперечно клалась скалка, и нужно было, сильно ударив по скалке рубелем, прокатить её по полотенцу, и так несколько раз, поворачивая и расправляя его, пока оно не станет вполне гладким».

   Рубель часто преподносили в качестве подарка. В таком случае обратная сторона рубеля, которая обычно оставалась гладкой,  могла быть украшена красивой резьбой.  Парень, присматривающий невесту, мог подарить такой рубель приглянувшейся девушке.

Полоскать бельё ходили на речку. Мокрое и тяжелое, его обычно носили на коротких коромыслах в узлах или корзинах. Там, тщательно прополоскав, его укладывали на большой гладкий камень на берегу. Затем брали валек – довольно тяжелую деревянную колотушку с ручкой – и били по сложенному белью, переворачивая и выбивая из него лишнюю влагу. Эта операция с битьем и переворачиванием повторялась несколько раз.

 «На следующий день с утра моя матушка снаряжалась полоскать бельё в речке, для чего брала и меня, как старшего в помощь. Мокрое тяжелое бельё мама несла на том же  коротком коромысле в узлах, один узел поменьше нес и я. Улица шла под уклон и вскоре открывался поперечный овраг, по дну которого бойко тёк ручей в каменистом русле. Часть этого ручья была закрыта  специальным помещением в виде длинного деревянного сарая, вернее галереи. В ней могли помещаться десятка полтора – два женщин прачек. Этот ручей был тогда достаточно чистым с прозрачной холодной и летом водой ключевого происхождения. Удары вальком, гулкие голоса женщин, их смех и подзуживание друг друга сливались в общий весёлый шум, поднимающийся к высокому двухскатному потолку галереи, а хорошо обработанное бельё наполняло её приятным запахом».

(из воспоминаний уроженца Ельце К.В. Скуфьина)

Вальком пользовались прачки не только в России, но и в других странах. Причем, использовали его не только при полоскании, но и при стирке. Белье, пропитанное мыльным раствором, укладывали на доски, а потом били по нём вальком. Интересно, что свою форму валек сохранил на протяжении девяти веков. Изготавливали его из березы, липы, осины.

По размеру вальки делались разными: для девочки — поменьше и полегче, для женщины — побольше и потяжелее.

«Вокруг прорубей, из которых пила вся Дурновка, над вонючей темно-бутылочной водой, по целым дням стояли, согнувшись и подоткнув юбки выше сизых голых колен, в мокрых лаптях, с большими, закутанными головами, бабы. Они вытаскивали из чугунов с золою свои серые замашные рубахи, мужицкие тяжевые портки, детские загаженные свивальники, полоскали их, били вальками и перекликались, сообщая друг другу, что руки «зашлись с пару», что во дворе у Матютиных помирает в горячке бабка, что у снохи Якова завалило горло…» 

                                                          И.А. Бунин «Деревня»

Если валёк предназначался в качестве подарка, то тыльную сторону украшали затейливой резьбой.

Очень трудоемким делом в ХIХ — начале ХХ века была стирка.

«В мещанском быту особое место по напряженности и тяжести работы занимала тогда ежемесячная стирка белья. Во-первых, накануне надо было натаскать воды с колонки, находящейся за полтора квартала,  чем в основном могла заняться только наша мама, для чего в теплое время года она пользовалась особыми укороченными коромыслами, опирающимися сзади на оба плеча, а зимой – санками.

На следующий день с раннего утра в нашей маленькой кухне кипела работа – часть белья кипятилась на загнетке с древесной золой и поташом, одновременно другая часть стиралась с мылом в деревянных корытах. Было душно, парко, все были в поту».

(из воспоминаний уроженца Ельца К.В. Скуфьина)

Постельные принадлежности, скатерти, полотенца, нижнее белье и детские вещи кипятили в котлах на печке, добавив золу и поташ (вещество, напоминающее соду).

Мелкие вещи стирали в небольшом деревянном корыте. Свое название предмет получил от слова «кора», потому как изначально именно из нее делались первые корыта. Впоследствии их стали мастерить из половинок колоды, выдалбливая в бревнах углубления.

Хорошо удалить загрязнения помогало не только мыло, но и стиральная доска.

Она представляла собой толстую деревянную пластину с ребристой поверхностью, о которую   интенсивно терли намоченную в мыльном растворе одежду  для лучшего удаления пота и грязи.

В качестве специального приспособления при стирке доска появилась в начале XIX века — до этого стираемое бельё тёрли о камни и другие естественные поверхности. Первые стиральные доски, были полностью деревянными, но уже в 1833 г. была запатентована стиральная доска, представлявшая собой деревянную рамку с заключённой в неё ребристой металлической поверхностью.

Осенью, когда солили капусту, необходим был специальный острый широкий полукруглый нож на ручке   – секач или сечка.   Им можно было не только рубить овощи, но и мясо для котлет и пельменей.

Рубка капусты на зиму, если в ней участвовало несколько женщин, сопровождалась   песнями,  о чем пишет Бунин в романе «Жизнь Арсеньева» в описании елецкого подворья Никулиной:

«Из кухни, в лад долгому осеннему вечеру, слышался дробный стук и протяжное «У церкви стояла карета, там пышная свадьба была…» — это пели и рубили на зиму острыми сечками свежие тугие кочаны капусты слободские девки-поденщицы».

    И.А. Бунин «Жизнь Арсеньева»

 В мещанских семьях предпочитали справляться своими силами, без привлечения помощников:

«Осенью в нашем доме царила напряженная атмосфера создания запасов на зиму. В кадках среднего размера солились огурцы, несколько большего размера кадка использовалась для мочения яблок, именно антоновки, обязательно с использованием ржаной соломы. Оставшуюся от воза часть яблок складывали в ящики и хранили на чердаке. В особо сильные морозы эта антоновка, бывало, замерзала, но оставалась съедобной. /…/ особо крупная бочка ведер на двадцать тщательно готовилась под капусту. На рубку капусты мобилизовались все женщины нашего дома.

Рубили на специальной машинке в виде деревянного продолговатого ящика, на дне которого укреплялись широкие поперечно-косые ножи. Обычно на ней работала мама и я, довольно нервное дитя в малолетстве, бывало, неудержимо плакал, опасаясь, что при движении кочана мамины руки, напиравшие на него сверху, попадут на острые ножи. Часть капусты рубилась и без машинки сечкой. Резаную капусту вместе с некоторым количеством моркови носили ведрами в погреб и укладывали в бочку слой за слоем, тщательно утрамбовывая. Сверху клался гнет в виде промытой глыбы известняка».

(из воспоминаний уроженца Ельца К.В. Скуфьина)